– Так пусть Лет останется глупцом, – сказал Джал. – И будем молиться, чтобы он по-прежнему думал, будто тут все еще есть трийцы. Иначе…

– Если они придут сюда, мы будем с ними сражаться, – объявил Дел. – Так же, как сражались с ними сегодня.

– Если они придут, то в таком количестве, чтобы нас задавить, – возразил Джал. – И мы погибнем.

Столь мрачное признание потрясло Дела.

– Не надо так говорить. Ни себе, ни другим. Они ведь полагаются на тебя, Джал. Им надо, чтобы ты оставался сильным.

– Знаю, – устало согласился Джал.

Для него это было слишком. Порой ему хотелось вернуть прежние времена Вэнтранов. Но та жизнь никогда больше не вернется – и эта мысль подтачивала его силы. В тот день, когда Ричиус Вэнтран бежал, Арамур изменился навсегда. Что бы ни стало с талистанскими повелителями, народ навсегда сохранит шрамы от прежних ран. Джал посмотрел на горы на востоке, туда, где находился Люсел-Лор. Где-то там прячется Шакал.

Джал печально покачал головой. Интересно, утешился ли Шакал.

10

Как и предсказывал Касрин, «Владыке ужаса» понадобилось меньше двух суток на путь до Кроута. Погода стояла прохладная и облачная, и сильный пассат принес Бьяджио знакомые запахи родины. Император проснулся рано, надеясь первым увидеть свой обожаемый остров. Два часа он ждал, вглядываясь в пустой горизонт, прерывая свою вахту только для того, чтобы облегчиться или перекинуться парой пустых фраз с Касрином, который довольно регулярно подходил к Бьяджио, сообщая ему, что они приближаются к цели.

Однако Бьяджио не нуждался в сообщениях капитана. Он догадывался о близости родины по обдувающему палубу бризу, несущему нерезкие ароматы берега. Кроут был подлинной жемчужиной, и Бьяджио любил его почти так же сильно, как и Черный Город. Он вырос на Кроуте, унаследовав его от отца много десятилетий тому назад. Там он счастливо жил в течение многих лет, отдыхая от своих многочисленных обязанностей на великолепных пляжах. Он нежился в своей вилле в окружении бесценных произведений искусства и вышколенных рабов. Год назад он обдуманно отдал свою родину лиссцам: это было частью его великого плана, направленного на то, чтобы отнять железный трон у Эррита. И все это время он сильно тосковал о ней. Черный Город потрясал, но он был механическим, бездушным, лишенным природной красоты, которой изобиловал Кроут. Воздух на Кроуте был чистым, незагрязненным, реки были похожи на Божьи слезы – такие сладкие, что напоминали Бьяджио святую воду.

До сих пор «Владыке ужаса» не встретилось ни одного корабля. Бьяджио и не ожидал таких встреч. Никабар со своими дредноутами был у Казархуна и других горячих точек своей войны против Лисса. Согласно сведениям Рошаннов, лисский флот на Кроуте держался у самого острова, готовясь к ожидаемому вторжению. Бьяджио предполагал, что такой выбор тактики был вполне естественным. Кроут имел огромное стратегическое значение для Джелены и ее людей. Он находился на достаточно близком расстоянии от материковой части Нара, по которой с него можно было легко наносить удары. К тому же он изобиловал пищей и пресной водой. Джелене было чрезвычайно важно удержать Кроут, и Бьяджио не находил изъянов в ее логике. И хотя ему хотелось бы отвоевать Кроут – любой ценой, затратив любые ресурсы, – удивительная четкость мысли, вернувшаяся к нему после отказа от снадобья, заставила его изменить планы. В настоящее время для Нара существовали гораздо более важные вещи. Опираясь на фальшборт и выискивая взглядом свою родину, он гадал, будет ли когда-нибудь снова править Кроутом.