Он бросил Евгения через всю комнату, а потом рухнул. Ее родители бросились благодарить Питера за спасение добродетели их дочери. Евгений был феей, но его каста была слишком низкой для них. Через несколько секунд все было кончено. Питера не стало.

— Он превратился в пепел?

— На наших глазах. Извлечение работает медленнее, чем убийство. И самое худшее из всего этого, не было ничего, что могло бы помочь.

— Он знал, что умирает? — Тихо спросила я.

Этан кивнул.. — И мы знали, что это не проклятие. Под пытками Евгений признался в этом, и о роли родителей Анастасии.

Но факта, что Питер спас их дочь оказалось достаточно, чтобы поколебать их. Пол был из камня — большие куски камня с зубчатыми краями. Я стоял рядом с ним на коленях, когда он умирал. Мои колени болели от этого, и потому, что камень был холодным.

Он посмотрел на меня. — Разве это не странно, что я помню такую ​​ничтожную вещь так долго?

— Память это мощная вещь, — сказала я. — Боль, вероятно, заставляет память запечатать это. Бьюсь об заклад, ты помнишь также и запах в комнате.

Этан закрыл глаза. — Янтарь, — сказал он. — В доме Анастасии всегда пахло теплом и богатством. Пьянящие летние розы. Жареное мясо. Пиво.

Но в основном янтарь —. Он открыл глаза снова. — Я не рассказывал, эту историю в течение длительного времени. Я рад, что рассказал ее тебе. Важно, чтобы кто-то знал историю, тем более, что она переписывается как мы знаем.

Я протянула руку и положила ее на его. — Я очень сожалею о твоей потере.

Питер напоминает хорошего друга.

Этан кивнул. — Проклятие бессмертия, Мерит, наблюдать за уходом тех, кого любишь, даже тех, кто не должен уйти.

Мы тихо сидели мгновение.

— Что случилось с Евгением?

Его глаза стали жесткими. — Он был убит.

Моя кровь заледенела. — Ты убил его?

— Я отомстил за смерть Питера и нападение на Анастасию. Ее отец был слишком труслив, чтобы сделать это.

Это было напоминание о том, как бурно Этан прожил большую часть своей жизни в другом времени, в течение которого жизнь и смерть оценивались по-разному.

Я бы не назвала его холодным, но у него была способность к насилию для отдельных лиц, если он считал, что это необходимо и почетно. Он не гнушался насилия, из за него он не станет извиняться.

— Что с Анастасией?

— Я не знаю. Я потерял ее после смерти Питера. Насколько мне известно, ее родители изолировали ее от мира, по крайней мере от вампирской части.

— Должно быть, они были освобождены, — сказала я. — Я имею в виду, это ужасно, но все же.

— Они были в восторге, по крайней мере так, как феи могут это показать. Две проблемы решились сразу. Вампир, ухаживающий за их дочерью был мертв, как не было и феи, который напал на нее —. Он скомкал свою салфетку на стол и скрестил ноги.

— Ты встречалась с Клаудией, — сказал он. — Я так понимаю, ты познакомилась с концепцией стоимости фей?

— Они любят деньги и сокровища, — сказала я. — Они не проявляют сильных эмоций, в том числе и любовь, по крайней мере, так они говорят.

У Клаудии был роман с Домиником Тейтом, злобным двойником Сета Тейта, и, хотя она была явно увлечена им, она отрицала все.