— Может, и не простит, — искренне ответила Люси. — Но если ты с ним не поговоришь, ты никогда и не узнаешь. А как насчет адмирала?

— Думаю, что если бы мне удалось убедить их, не знаю, правда, как, что вовсе я не ненавижу Брюн и никогда не говорила, будто она заслуживает такой участи…

— Они что, думают, что ты такое говорила?

— Касия, та самая женщина, которая преследует Барина, убеждает всех в этом. Говорит, что знала меня еще в Академии и что я всегда нелестно отзывалась о Династиях. Ничего такого на самом деле не было.

— Ну и ну, — возмутилась Люси. — Я бы быстро расправилась с ней. Но если ей приходится так врать, чтобы удержать Барина при себе, значит, не очень-то он на нее клюнул. Возвращайся, Эсмей. Возвращайся и докажи им всем, что ты вовсе не такая ужасная.

— А ты, сестра?

— А я буду разводить лошадей и, с твоей помощью и с твоего одобрения, выйду замуж за человека, которого люблю, и буду рожать детей.

— И в один прекрасный день станешь Невестой Земель? — немного выждав, спросила Эсмей.

— Только ты можешь это решить, — ответила Люси. — Пока что я не готова к этому титулу, точно могу сказать. Дай мне показать, на что я способна с одним табуном, а там видно будет.

День клонился к вечеру, а Эсмей сидела одна и обдумывала то, что сказала ей Люси. Она знала, чего хочет, недаром ее считали талантливой в вопросах тактики, значит, она должна придумать, как выбраться из этой запутанной ситуации. Нужно подняться над эмоциональной неразберихой и подумать, хорошенько подумать…

Но ведь затронуты-то как раз эмоции, а не ум. Эсмей хочется любви, уважения, хочется, чтобы ее ценили и чтобы она сама сознавала, что служит достойному делу.

Если она останется здесь, то ничего не добьется. Как бы много она ни трудилась, как бы замечательно ни сложилась у нее тут жизнь, она останется неудовлетворенной. Даже если станет самой лучшей из всех Невест Земель. Она сама всегда будет по— мнить, что спасовала в трудной ситуации, сбежала, не разобравшись до конца. Она представила, как они смогут в будущем встретиться с Барином. Конечно, они будут соблюдать правила приличия. Он будет вежливо восхищаться ее достижениями. А потом уедет, а она… Эсмей смахнула слезы и встала.

Судьи, адвокаты, аудиторы — все были крайне недовольны, когда она объявила, что должна скоро уехать, так как ее ждут во Флоте.

— А мы думали, что срок вашего отпуска не ограничен.

— Простите, господа, но есть причины, которые я не могу обсуждать, но которые вынуждают меня быстрее вернуться. Я должна знать, когда мы закончим все дела.

— Если постараться, можно уложиться дней в пять…

Эсмей уже просмотрела расписание пассажирских кораблей.

— Господа, через пять дней отходит нужный мне корабль. Следующий будет только через двадцать дней. Я уверена, что вы сможете уложиться в четыре дня, а мы все вам поможем.

— Это вряд ли возможно, — начал было один из адвокатов, но судья сделал ему знак, чтобы он замолчал.

— Вы уже прославили Альтиплано своими героическими поступками, сера. Для вас мы постараемся, и хотя это очень непросто, но мы сделаем все от нас зависящее.

— Я премного вам благодарна и попрошу всех членов семьи и слуг всемерно помогать вам.

На четвертый день, подписав последние бумаги, Эсмей попросила отца зайти в библиотеку. Она хорошо помнила их последний разговор в прошлый свой приезд. На этот раз ей нужен был совет. Предельно кратко и ясно она изложила ему суть проблемы.

— Так что, видишь, я далеко не прославляю нашу семью, а как раз наоборот. Но, находясь здесь, я ничего не смогу изменить…

— Понятно, — ответил отец.