— Конечно. — Эсмей отошла в сторону, и женщина прошла внутрь.

— Вы, насколько я понимаю, лейтенант Эсмей Суиза и только что вернулись из отпуска на Альтиплано?

— Да, сера.

Марта Саенц пристально оглядела Эсмей, совсем как ее собственная прабабушка.

— На дурочку вы тоже не похожи.

Эсмей молчала, а женщина прохаживалась по комнате, широкие рукава ее одежды трепетали приходьбе. Она остановилась спиной к двери и склонила голову набок.

— Не отвечаете? Не любите отвечать на косвенные вопросы? Тогда я спрошу напрямик: вы действительно безжалостная интриганка, которая готова на все ради собственной выгоды, в том числе можете обесчестить и обречь на всяческие ужасы другую женщину?

— Нет, — как можно спокойнее ответила Эсмей. — Нет, сера.

— Вы не обрадовались тому, что дочь Спикера попала в плен?

— Конечно же нет, — ответила Эсмей. — Я знаю, что многие так думают, но это неправда…

У женщины были темные мудрые глаза.

— Если вы называете другую женщину… как же там было… ах да, «глупой, эгоистичной, помешанной на сексе любительницей наслаждений», а нравственные ценности этой женщины приравниваете к ценностям кобылы во время спаривания, то вполне естественно, что люди будут считать, что она вам не нравится.

— Мне она действительно не нравилась, — ответила Эсмей. — Но я совсем не хотела, чтобы с ней случилось что-нибудь подобное.

Ей хотелось закричать: «За кого вы меня принимаете?», но все уже так долго думали и говорили о ней только плохо, что она не смела этого крикнуть.

— Ах вот как. И вы на самом деле считаете, что ей недостает моральных качеств?

— Да… хотя это все равно не значит, что…

— Я ценю ваше умение четко мыслить, вы так легко можете определить, чего кому недостает. Интересно, себя вы тоже умеете оценить так же критично?

Эсмей глубоко вздохнула:

— Я упряма, чопорна, педантична, а такта у меня не больше, чем у неотесанной каменной глыбы.

— Хм-м. Значит, невинной святой и жертвой вы себя не считаете?

— Святой? Нет! Конечно нет!

— Прекрасно. Значит, когда вы решили, что Брюн не хватает моральных качеств, вы ее сравнивали с каким-то объективным стандартом…

— Да, — ответила Эсмей.

Она даже не могла объяснить, почему вообще отвечает этой женщине. Она уже столько раз все это объясняла многим людям, но никого ни в чем не смогла убедить.

Женщина кивнула.

— Насколько я могу судить по тому, что знаю о Брюн, в этом деле должен быть замешан мужчина.

Эсмей почувствовала, что краснеет. Неужели она до такой степени не может ничего скрыть? Женщина снова кивнула.

— Я так и думала. И кто же этот человек, на которого положила глаз Брюн и в которого вы оказались влюблены?

— Я люблю…— вырвалось у Эсмей, она покраснела еще больше, — Барина Серрано, — закончила она, понимая, что ее перехитрили.

— Боже мой, — сказала женщина, потом улыбнулась. — Я знаю Брюн с тех пор, как она была миленькой избалованной толстушкой-ползунком и звали ее Пузырь…

— Пузырь? — Эсмей никак не могла сопоставить это прозвище с Брюн, которую она знала. — Ее?

— Глупое прозвище, она из-за него много страдала. Но в любом случае, я знаю ее очень давно, и в одном вы правы. Она действительно очень избалована, как только может быть избалована девушка с ее способностями и внешностью.