— Но мне… — Хэйзел запнулась, она даже не знает точно, сколько ей сейчас лет. Как долго они были в плену? Как минимум год, ведь Брюн успела родить. — Мне семнадцать лет.

— Хм-м. Хорошо. А мне тридцать восемь, зовут меня Метлин Мехарри. Расскажешь мне, как вам удалось бежать?

— Я возвращалась с рынка…— начала Хэйзел. Она дошла до того момента, когда они обрезали волосы, как вдруг кто-то из врачей, склонившихся над лейтенантом Суизой, радостно вскрикнул: «Ура!»

— Приходит в себя? — спросила Мехарри.

— Сейчас придет. — К Хэйзел подошел врач.

— Ладно, теперь тобой займутся профессионалы. Давай для начала вытащим тебя из скафандра и посмотрим, в каком ты там виде.

— Аккуратно, — предупредила его Мехарри.

— Уж кому говорить об аккуратности, — парировал врач.

— Я могу сама раздеться, — сказала Хэйзел. Врач уже просунул руки в специальные отверстия установки и собирался расстегивать скафандр.

— На случай если будут проблемы с гравитацией на самом шаттле, мы хотим, чтобы ты оставалась пока в вакуумной установке. Маловероятно, но все же… Кругом такой бедлам. — И врач потихоньку снял с нее скафандр. Хэйзел слышала какие-то возгласы с той стороны, где находилась Брюн, и пыталась посмотреть туда. В это время врач как раз снимал штанины скафандра, а заодно и одежду, которая была под ним. — Бог ты мой, что такое они с ними делали…

— Это от езды верхом, — ответила Хэйзел. — Нам пришлось скакать всю ночь напролет.

— Скакать верхом! Мы подняли на ноги чуть ли не весь Флот, чтобы спасти вас, а они сажают вас верхом на лошадей!

— От этого кожа и содрана, а от запекшейся крови все вещи прямо колом стояли, — рассказывала дальше Хэйзел.

— Варвары, — прошептал кто-то. — Надо было их всех сбросить в космос.

«Шрайк» подобрал шаттл, и врачи перевезли Хэйзел и Брюн в лазарет.

— Тебя — в барокамеру. — Врач в зеленом костюме освободил Хэйзел из установки и укутал ее в халат. — Через часок-другой тебе будет намного легче.

Хэйзел и не собиралась спорить. Она заметила, что Брюн тоже везут в барокамеру. Девушка с удовольствием погрузилась в теплую, успокаивающую жидкость и заснула.

Брюн готова была все разрушить. Разговаривают там себе над ее головой, словно ее тут и нет, и никому в голову не придет достать синтезатор голоса. Она уже три часа на борту, а они относятся к ней как к младенцу.

— Ей потребуется еще пять часов в барокамере, чтобы залечить раны, — сказал врач. — И еще я думаю, что все-таки нужно провести анализ на наличие кишечных паразитов.

Брюн протянула руку и сильно дернула врача за халат. Он сначала ничего не понял, потом обернулся к ней.

— С вами все в порядке? В порядке? — Он говорил слишком медленно, слишком громко, словно она глухая.

Брюн замотала годовой н жестом показала, что ей нужны бумага и ручка.

— А, хотите что-то сказать?

Да, очень хочет. Но она улыбнулась ему в ответ, кивнула и снова показала, что хочет писать. Наконец кто-то протянул ей блокнот.

«Как Эсмей?» — написала она

— Лейтенант Суиза в полном порядке, — ответил врач. — Не волнуйтесь, вам больше не придется с ней видеться. И так мы нарушили все приказы…

О чем это они? Брюн снова схватила блокнот. «Я хочу ее видеть».

— Подумайте хорошенько, — снова начал врач.