Брюн подчеркнула фразу «Я хочу ее видеть» и ткнула блокнот им в лицо.

— Но вы не должны… произошла ошибка… «Она спасла меня. Это ошибка?»

Брюн так нервничала, когда писала, что врач с трудом разобрал ее каракули.

— Нет, ошибка то, что она оказалась здесь. Ваш отец говорил, что вы ни при каких обстоятельствах не должны с ней больше видеться. После всего, что между вами произошла

Отец. Это уже невыносимо. Очень старательно она написала большими буквами; «Меня не волнует, что говорил мой отец. Эсмей спасла мне жизнь. Я хочу ее видеть. Сейчас».

— Но это невозможно. Вам надо еще в барокамеру. И вообще, что скажет капитан?

Это уже ее дело, она разберется сама и с капитаном, и с собственным отцом. Она не для того вернулась в свой родной мир, чтобы ей указывали, с кем она может разговаривать, с кем нет. Даже если она пока еще не может сама говорить.

— Она начинает нервничать, — сказал кто-то третий. — Скорость сердечных сокращений увеличивается, появилось потоотделение, может, ей стоит дать успокаивающее…

Брюн сорвалась с постели, не обращая внимания на боль, оттолкнула пытавшегося остановить ее врача. Второй уже держал наготове шприц с успокаивающим. Она выбила из его рук шприц специальным ударом, который втайне ото всех отрабатывала по ночам, погрозила врачам пальцем, снова взяла в руки блокнот и показала им слово «сейчас».

— Ну вот ты и в порядке. — Со стороны двери послышался немного ленивый голос.

Брюн приготовилась защищаться, но вовремя поняла, что это Метлин Мехарри. Та спокойно осмотрела палату, растерянных врачей, разбитый шприц и гневную Брюн в развевающейся короткой больничной рубашке.

— Они что, не слушались тебя? Ладно, мальчики, выйдите на секунду.

Врачи посмотрели друг на друга, потом на Мехарри и решили не спорить. Брюн протянула ей блокнот.

— Хочешь увидеть Суизу? Зачем, девочка моя? Мне казалось, она так тебя отутюжила в Коппер-Маунтин, что ты сбежала домой.

Брюн пожала плечами: какая разница? Она снова ткнула пальцем в блокнот.

— Ну да, конечно, она спасла тебе жизнь, а ты, по-моему, спасла жизнь ей. Помогла здорово. Твой отец думал, что встреча с ней будет для тебя серьезной травмой. Если это не так, что ж, решение принимать тебе. — Мехарри усмехнулась. — Но одеться-то не помешает, если, конечно, ты не хочешь, чтобы она сама пришла сюда.

Нет, Брюн сама с удовольствием уйдет из лазарета. Мехарри, которая всегда умела все быстро устроить, тут же нашла подходящий по размеру спортивный костюм.

— Обычно люди, попадающие на корабль, отдают сначала дань вежливости капитану. Капитан этого корабля предупреждал лейтенанта Суизу, чтобы она не выдавала себя тебе, она нарушила слово, так что могут быть осложнения. Я хочу, чтобы ты была в курсе.

Мехарри провела ее по лабиринту коридоров к каюте, на двери которой было написано «Лейт. Э. Суиза. Помощник капитана» и постучала.

— Войдите, — ответила Эсмей.

Когда Мехарри открыла дверь, она полусидела на койке. Вид у нее был бледный и усталый.

— Брюн хочет вас видеть, — сказала ей Мехарри. — Она сильно настаивала, даже когда врачи хотели ввести ей успокаивающее…

Брюн немного отстранила Мехарри, прошла в каюту и протянула Эсмей блокнот, в котором было написано одно слово: «Спасибо».

Эсмей с наморщенным лбом уставилась сначала в блокнот, потом на Брюн.

— Неужели тебе так до сих пор и не дали синтезатор голоса! О чем вообще они там думают! — Эсмей разозлилась почти так же, как Брюн.