«Они обеспокоены нестабильностью моего состояния».

— Им надо бы подумать о твоем голосе, черт побери! Это же смешно. Об этом надо было в первую очередь позаботиться…

«Спасибо, — снова написала Брюн. — Мой отец доставил тебе много неприятностей?» Эсмей покраснела.

— У них оказалась запись того нашего разговора, и, знаешь, конечно, я наговорила много оскорблений… Извини…

«Ты была права».

— Нет… я очень рассердилась, вот в чем дело. Мне казалось, что ты уводишь от меня Барина… словно он моя собственность, ужас просто что такое, но именно так я и чувствовала.

«Ты любишь Барина?»

Об этом Брюн и не подумала, даже за все месяцы плена ей не пришла в голову такая мысль. Эсмей влюблена?

— Да. А у тебя было так много свободного времени, и когда я занималась, я всегда знала, что в этот момент ты с ним…

«И разговариваю о тебе».

— Я-то этого не знала. В общем, я уже сказала, извини. Но они думают, они думали, что я настроена против всего вашего семейства. Твой отец не хотел, чтобы я вообще принимала участие в спасательной операции. Но это сейчас не важно, сейчас надо подумать о твоем голосе.

Эсмей задумалась. Мехарри. Мехарри знала все и всех, по крайней мере у Эсмей сложилось такое впечатление. Если тот прибор на станции цел, Мехарри точно будет знать, как и где его найти, а если его найти не удастся, она все равно что-нибудь придумает.

— Синтезатор голоса? Конечно, могу достать. Только не спрашивайте где.

Через десять минут молодой старшина принес коробку величиной с дипломат. Когда ее открыли, внутри оказалась клавиатура с определенным набором шаблонных кнопок-фраз и обычным алфавитом.

— Вот, — Эсмей протянула прибор Брюн, — попробуй.

Брюн внимательно посмотрела на прибор и тут же начала нажимать на кнопки.

— Похоже на тот прибор, которым пользовалась леди Сесилия на Роттердаме, — произнес мужской бас.

Эсмей подпрыгнула на месте, но тут же рассмеялась.

— А теперь посмотрим, как будет звучать вот это, — продолжал прибор, на этот раз сопрано.

— Нет, это мне не нравится, давай попробуем вот это… — прозвучало уже меццо. — Да, пожалуй, остановимся на этом.

— Странно, что они тебе до сих пор его не принесли, — сказала Эсмей, — ведь он был на борту.

— Они даже не подумали об этом. — Теперь Брюн набирала текст по буквам. — Они лучше меня знали, что мне нужно. Меня никто ни о чем не спрашивал.

— Брюн, извини меня…

— Давай не тратить время зря. Спасибо тебе. Ты спасла мне жизнь.

Эсмей не знала, как ответить на это, а Брюн уже набрала следующую фразу.

— Скажи, а где ты стригла волосы? Даже после шлема они выглядят намного лучше, чем раньше.

— Сера Саенц, Марта Саенц отвела меня в салон «Афине».

— Рафаэллина тетушка Марта? Ты, должно быть, произвела на нее сильное впечатление, если она так себя с тобой повела. Здорова

Брюн так быстро управлялась с прибором, словно он ей знаком с детства.

— Ты легко к нему привыкаешь, — сказала Эсмей.

— Я уже сталкивалась с таким, — ответила Брюн, — у леди Сесилии. Но, знаешь, это просто замечательно. А теперь расскажи мне, что происходит с планетой. Хэйзел хочет спасти всех остальных детей.

— И твоих малышей, — вставила Эсмей. — Отец твой непреклонен. Он не собирается оставлять там своих внуков.