Потом появился рассерженный Митч. Оказалось, что из детских яслей на Крокетт-стрит примерно в то же самое время пропала женщина, которая попала в плен вместе с Пэйшенс. Он вызвал старших мальчиков и всех отправил на поиски, а потом послал за пастором, чтобы тот пришел в дом и молился бы с женщинами до вечера.

Это было совсем некстати, они занимались выпечкой хлеба, а теперь пришлось оставить тесто, сидеть и слушать, как пастор Уэллс упрекал их в лени и греховности. Прима не поднимала глаз из уважения к пастору, но приход его был совсем некстати. Не дают честным, трудолюбивым женщинам работать и читают им морали о лени. А пастор все говорил и говорил о том, как их грехи падут и на их детей. Прима всегда не доверяла этому месту в учении. Уж как она старалась, а все равно Сэмми родился калекой, а Симплисити недотепой.

В тот вечер Митч пришел домой очень поздно, так ничего и не узнав о Пэйшенс и о той желтоволосой женщине. Прима хотела спросить о малышах желтоволосой, но промолчала. Муж сейчас в дурном настроении, лучше не выводить его из себя. Она проследила за тем, чтобы все легли спать, и долго ждала его у двери на женскую половину, но он так и не пришел.

На следующее утро ни свет ни заря Митч ушел. Прима осторожно посмотрела вслед и видела, что вместе с ним был Джед. Она почти не спала. Потом раздался рев поднимающегося в воздух шаттла.

Через какое-то время, наверное, прошло несколько часов, она услышала шум из комнат мальчиков и подошла к их двери. Она слышала, как учитель пытается их успокоить. Потом из комнаты выскочил Рэнди, младший сын Терции.

— Папа погиб! — во весь голос кричал мальчик. — Пустите меня! Пустите меня!

Прима схватила мальчика. За ним выбежал и учитель.

— Отпустите его, Прима.

Учитель тоже мужчина, но это не Митч, и она осмелилась поднять на него глаза. Он был бледен.

— Что случилось? — спросила Прима.

— Это все мерзость Божья, — процедил тот сквозь зубы. — Украла шаттл, пыталась сбежать. Рейнджер Боуи со своими людьми отправился за ней в погоню, и там…

Сквозь окно она заметила резкую вспышку бело-голубого света, очень мощную. Прима схватилась за сердце.

Учитель открыл окно и выглянул наружу. Прима последовала его примеру. На улице остановились все машины, мужчины смотрели на небо. Прима тоже осмелилась посмотреть вверх, но там не было ничего, кроме белых облаков. Ничего страшного.

— Я хочу посмотреть новости, — сказала она учителю и, не дожидаясь разрешения, прошла в комнаты мальчиков.

Глава 23

На экране двое возбужденных мужчин что-то кричали в видеокамеру. Прима с трудом разбирала их слова. Побег, погоня, нападение врагов… Нападение? Кто мог на них напасть? И почему? «Всеобщая мобилизация», — сказал один из мужчин.

— Что это все значит? — спросила она. Старшие мальчики уже доставали оружие.

— Это конец света, — сказал один из них. Кажется, Дэниел, третий ребенок Секунды.

— Не говори глупостей, — перебил его другой. — Это богохульники и язычники, они прилетели сюда, чтобы заставить нас жить во грехе, как живут сами.

— Зачем? — спросила Прима. За всю ее жизнь никто не нападала на Наш Техас, и она не могла представить, зачем это кому-либо могло понадобиться.

— Не волнуйся.