Он быстро прошёл к чайному столику и вывалил на столешницу из портфеля десять упакованных пачек с купюрами.

— Считал? — поинтересовался подошедший к столу Иван Николаевич.

— Обижаете! — картинно возмутился Павел.

— Тогда дели.

— Это мы мигом…

Делёж много времени не отнял.

Я получил свою законную половину, Кривошапкин, Новицкий и Ходырев-старший взяли себе по пятьсот, оставшиеся три с половиной тысячи подполковник убрал в несгораемый металлический шкаф, скромно притулившийся за «сгораемым деревянным».

Оба наших «чекиста», как обещали, в разделе выигрыша не участвовали.

Зря они так. Могли бы и присоединиться к компании, никто бы и слова худого им не сказал.

Хотя, с другой стороны, решение правильное и где-то даже логичное. Возьмёшь деньги один раз, потом второй, третий… привыкнешь и не заметишь, как станешь вором в погонах. Сколько так в девяностых-двухтысячных погорело, уже и не сосчитать. Честь мундира, она такая. Единожды вляпаешься, вовек не отмоешь. Ну, разве что кровью, и то не всегда.…

После «раздачи слонов» в бильярд мы уже не играли.

Старшие офицеры ушли, а Смирнов, Кривошапкин и я поднялись на второй этаж, в зал силовых единоборств.

Спарринг сегодня проходил весело, с огоньком.

Меня обучали защите от удара ножом, палкой, кастетом, цепью, от внезапного нападения сзади, сбоку, двое на одного и с разных сторон… Не скажу, что всё получалось, но чувствовалось — результаты пошли. Теперь даже в драке с несколькими противниками мальчиком для битья не буду. А если потренируюсь ещё месяц, могу и вообще — десятку таких, как Витёк, накостылять и не запыха́ться…

Когда основная тренировка закончилась, я попросил Кривошапкина:

— Паш, а можно, часть денег я пока у тебя оставлю?

— Боишься, что украдут? — догадался Павел.

— Ну да. В сберкассу нести не хочу, несовершеннолетнему счёт могут и не открыть, а в общежитии — проходной двор, соблазнов полно, друзей тоже, сам понимаешь…

— Ладно. Так уж и быть. Выручу, — кивнул Кривошапкин. — Давай. Сколько?

Я передал ему четыре пачки по сто червонцев.

Павел присвистнул:

— Четыре тысячи? А не боишься?

— Чего?

— Что я им ноги приделаю.

Я покачал головой.

— Нет, не боюсь. И потом, это будет уже не моя проблема.

— Не твоя? А чья же? — приподнял бровь Кривошпкин.

— Твоя, Паш. Спать не сможешь, совесть замучает.

— Верно сказал, — захохотал Павел. — Теперь главное, чтобы Римма об этих деньгах не узнала. А то ведь у неё тоже, как у тебя, соблазнов вокруг полно…

После этого разговора Паша отправился переодеваться в цивильное, а я, под «чутким руководством» Смирнова, ещё целых пятнадцать минут нарезал круги вокруг ринга, а затем, словно дух-первогодок, драил в зале полы.

— Молодец! — похвалил Михаил, когда я, закончив работу и убрав тряпку с ведром, плюхнулся на скамейку. — Вот, кстати, можешь полюбопытствовать.

Он протянул мне сложенный вдвое листок.

— Ну, всё. Пока. Я побежал. До пятницы.

— До пятницы.

Дверь хлопнула.

Я развернул бумагу.

Прочёл шапку.

Выписка из карты диспансеризации…

ФИО — Кислицына Елена Игоревна…

Дата осмотра — 13 октября 1982 г…

Среда.