В понедельник Лара сама договорилась о встрече Синицына с представителем «Реалар-инвест» и, позвонив вечером, просто поставила его перед фактом: «Милый, я всё решила, вы встречаетесь завтра в десять». «Я не приду», — ответил профессор и, ничего больше не говоря и не объясняя, отключил телефон. Ему вдруг стало донельзя обидно. «Ну, почему? Почему она сделала это без спроса? Я же ей говорил, что сам позвоню в эту контору. Неужели она и впрямь думает, что сам я ни на что не способен…»

Три дня Александр Григорьевич мучил себя сомнениями и пытался разобраться в своём отношении к Ларе. Тянул, надеясь на чудо: может, Смирнов всё же отыщет где-нибудь недостающие миллионы, и тогда потребность во встрече отпадёт сама собой …

Чуда не произошло. Это показал вчерашний разговор с «фээсбэшником». Он же помог принять правильное решение.

Получилось довольно удачно. Специально маскироваться на этот раз не потребовалось. Вчера комиссия ИАЭ принимала возведённый над ускорителем защитный экран, а в её состав, помимо инженеров и «безопасников», был включён и Синицын. Он пока ещё числился заведующим лабораторией, поэтому даже формально без него обойтись не могли.

До обеда акт о приёмке подписать не успели, члены комиссии ушли в столовую, а Александр Григорьевич, «увлёкшись» изучением чертежей, остался в бытовке строителей. Минут через пять туда «по служебной необходимости» заглянул Михаил Дмитриевич.

— С деньгами по моей линии туго, но кое-какие подвижки есть, — с ходу сообщил тот и, не дав приятелю и слова сказать, тут же поинтересовался. — Что там с британцами? Делают, что обещали?

— Делают, — кивнул Шура.

— Когда закончат?

— Обещают к пятнадцатому ноября. И если оплата пройдёт, в тот же день и отгрузят. Отправлять будут через DHL, так что за сроки можно не волноваться. Шестнадцатого трубки будут в Москве, ещё два-три дня растаможка и, максимум, в пятницу мы их сможем забрать из ИТЭФ.

— А почему не отсюда? — не понял Смирнов. — И что такое ИТЭФ?

— Институт теоретической и экспериментальной физики. Я трубки через него оформлял, чтобы здесь не пронюхали. Раньше я там работал, а тут на полставки, потом — наоборот, из-за гранта. Сейчас снова туда перевожусь, а когда лабораторию здесь откроют, опять сюда. А ещё лекции в двух вузах читаю. Так и кручусь. Можно сказать, на четырёх работах работаю, — Синицын засмеялся, а затем неожиданно хлопнул себя по лбу. — А, чёрт! Забыл. Как там дела у Андрея, не в курсе?

Михаил Дмитриевич удивлённо посмотрел на приятеля.

— Откуда ж мне знать? Портфель-то ведь у тебя, тебе первому и узнавать.

— Да я не о том Андрее, — смутился Синицын. — Я о нашем, который здесь.

Смирнов укоризненно покачал головой.

— Честно сказать, Шура, не ожидал от тебя. Я думал, ты к нему через день в больницу захаживаешь, а оно, вон оно что.

— Да я… понимаешь… работа, то-сё, — профессор совсем стушевался. — Завтра хотел к нему заскочить. Вот и спросил, может быть, надо чего, может, ты в курсе…

— Ладно. Проехали, — махнул рукой бывший «чекист». — Я у него вчера был. С женой его говорил.

— И как?

— Всё так же. Без изменений, — пожал плечами замдиректора строительной фирмы. — Жанна там практически поселилась. Так что в плане ухода с Андреем сейчас всё в порядке.

— А…

— А насчёт остального ты у Жанны спроси, — усмехнулся Смирнов. Впрочем, тут же нахмурился.