– Поболтаем в другой раз, – извинилась Джуно. – Прекрасный пикник. И жизнь у тебя замечательная.

Так и прошла суббота: она все время опаздывала, все время чувствовала себя посторонней и не преставала думать о Джее.

Приятельница, с которой Джуно встречалась на Бэйкер-стрит, раньше работала журналистом-стажером в «Иммедиа», а теперь устроилась в штат журнала «Новости стоматологии». Она не хотела идти на новый фильм Альмодавара, пришлось смотреть новый фантастический фильм Вилла Смита, в котором Джуно ни фига не поняла. За чаем после фильма приятельница без передышки крыла почем зря своих коллег из «Новостей стоматологии», жаловалась, как она ненавидит свою работу и скучает «без славных, чокнутых наших», которые остались в «Иммедиа». Джуно вспомнила, как они точно так же пили чай год назад и ее собеседница обзывала сотрудников «Иммедиа» «ничтожествами, дилетантами и неудачниками, которые понятия не имеют о настоящей журналистике».

Джуно придавала своему лицу соответствующее выражение, произносила все положенные в таких случаях фразы, но мысли ее были далеко. Она гадала – обнаружил Джей ее бумажки или еще нет. И если да – то посмеялся и простил ее или вздохнул с досадой, потому что опять она учинила беспорядок, который ему убирать.

– Ты же такая талантливая, Джуно, – неистовствовала ее приятельница. – Это тебе надо было бежать из «Иммедиа», а не мне. Ты бы уже стала известным комиком. О господи, как я все это ненавижу, – и она заплакала. – Если мне еще хоть раз в жизни придется писать про кариес, я не выдержу. Я сойду с ума. Ты знаешь, о чем я сейчас мечтаю? Чтобы у меня выпали все зубы. Я больше не могу их видеть.

Джуно потребовалось немало времени, чтобы успокоить ее, поэтому на следующую встречу она тоже опоздала. Она встречалась с Алисией, которая выступала на сцене в паре со своей подружкой из театральной школы. Они частенько работали и в «Ха-Ха Хаусе», и в «Жонглерах», вели свою передачу на Радио-4 и все чаще и чаще появлялись на телевидении. Их дуэт назывался «Супермодели».

– Четвертый канал предлагает нам записать пилот программы: хотят заключить с нами контракт на сериал, – возбужденно рассказывала Алисия, пока они пропускали по кружке пива в новом клубе «Встань и говори» на Брюер-стрит, перед дневным шоу, к которому обе относились с недоверием. – Мне сообщили об этом только вчера. Поскорее бы рассказать Кэрол, она на неделю уехала на Корфу вместе с Сило. Я сейчас одна, как я это ненавижу, черт возьми. У тебя с Джоном по-прежнему все в порядке?

Вот в чем сложность общения со знакомыми, с которыми встречаешься пару раз в году, подумала Джуно. В пять минут нужно уложить всю свою жизнь за шесть месяцев.

Представление в «Встань и говори» и впрямь оказалось невыносимо скучным, в программе не было ни одной женщины. Единственное, что скрасило впечатление, – это выступление Пита Дженкинса, немного нервного преподавателя английского языка, который проверял на публике совершенно новый материал, и с большим успехом.

– Это было здорово! – Джуно подошла к нему в перерыве. – Тебе замечательно удаются характеры. Французский студент – просто блеск, да и фанат «Оазиса» не хуже.

Пит радостно улыбнулся:

– Между прочим, эту идею мне подала именно ты, – он слегка покраснел. – Помнишь, твое выступление в среду, когда ты разыграла из себя проститутку? Твою манеру общения с публикой?

Когда они отошли в сторону, Алисия сказала ей, протягивая новую кружку пива:

– Я слышала о твоем номере в среду.