– Я думала, что все смеются надо мной, – Джуно устало потерла глаза. Тина вытягивала одно болезненное воспоминание за другим, словно больные зубы. Это было одно из самых убийственных: тот смех преследовал ее и по сей день. Ей сказали прочитать сочинение вслух – привилегия, которой удостаивали авторов самых лучших сочинений. Этот день мог стать одним из особенных дней ее школьной жизни, а стал ужаснейшим. Целый класс, двадцать человек семнадцати лет, ржали, держась за животики, когда она читала, заикаясь. Именно в тот день она выкурила первую в жизни сигарету, в туалете на перемене.

– Конечно, мы смеялись, – фыркнула Тина. – Мы же прекрасно понимали, над кем ты издеваешься – как всегда, впрочем. Он так смутился. Его приятели еще долго потом дразнили его Эдди. После этого он окончательно в тебя влюбился. Но боялся с тобой поговорить насчет бала и поэтому послал ту записку. Господи, как же я ревновала! – Тина откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. – Когда ты потащила меня по магазинам выбирать платье для бала, мне так хотелось, чтоб ты выбрала то безобразное коричневое. Ты была в нем такая толстая. Ты вообще была толстая, – казалось, Тина говорит сама с собой во сне. – И выглядела ты всегда не как все люди. У меня в голове это не укладывалось. Почему он влюбился в тебя, а не в меня.

– Но закончилось-то все тем, что встречаться он стал с тобой, Тина.

– Да уж, стал, – она сонно вздохнула. – Сучка я, вот кто. На следующий день после бала он с приятелями зашел в кафе «Браун». Помнишь? То самое, где я летом подрабатывала официанткой. Он спросил меня, как я считаю: нравится ли он тебе. Потому что, судя по твоему поведению на балу, ему показалось, что нет. И я – прости меня, Джуно, – я была такая зараза в то время. Я сказала, что ты пошла на бал с ним ради смеха, чтобы поиздеваться. И вообще, ты находишь его жирным.

– Да ты что? – задохнулась Джуно.

– Я приписала к его счету лишние двадцать фунтов – у него с собой не было столько – и дала свой домашний телефон. Прости меня, Джуно.

– Так он был влюблен в меня? Это правда? – в горле стоял комок.

– Правда, – Тина икнула. – Знаешь, ты ведь не красавица. Не была красавицей, – с опозданием поправилась Тина. – Но ты была всегда ужасно популярна, черт тебя подери. Как преуспевающие мужчины привлекают красивых женщин, так и популярные женщины привлекают лучших мужчин. Разве не так? Взять хотя бы тебя.

– Вот уж меня брать точно не надо, – Джуно считала, что на шкале женской популярности она занимает самое последнее место.

– Нет уж, давай возьмем тебя. Сегодня вечером ты опоздала – как всегда. Без гроша в кармане – как всегда. Выглядишь не по-людски – как всегда, – Тина снова икнула. – И когда мы спрашиваем, чем ты занималась, выясняется, что ты объездила весь Лондон, где только не тусовалась, общалась с кучей народа – и все хотят тебя видеть, заметь, ну просто Мисс Популярность, да и только. А хочешь знать, чем я занималась перед тем, как мы встретились? Купила лотерейный билет, выщипала брови, позвонила маме. Все.

– Ну что ж, и у меня часто бывают такие выходные, – заметила Джуно.

Но Тина, не обращая внимания на ее слова, продолжала свое пьяное бормотание:

– И вдобавок ко всему, что мы тут сейчас слышим? Что ты сдала в утиль этого бесподобного, великолепного, умопомрачительного красавца Джона, которым мы все восхищались – если ты, конечно, удосуживалась посреди своей занятой-презанятой жизни пригласить нас куда-нибудь за эти три года.