И только одно сообщение предназначалось Джею. Это было последнее сообщение, его содержание – и личность звонившей – настолько заинтриговали Джуно, что она прекратила всякие попытки заварить чай и вернулась в гостиную, чтобы прослушать его еще раз.

– Джей, это я, – женский голос. Мягкий, хрипловатый, очень американский. – Ты просил меня не звонить, а я все-таки ослушалась. Мне очень жаль, что мы поссорились. Послушай, возвращайся домой. Я не хочу, чтобы ты занимался этим. И никто из наших не хочет. Это может очень плохо кончиться для тебя. Возвращайся в Нью-Йорк, малыш, и мы все обсудим.

Абсолютно ничего не соображая, Джуно, не глядя, нажала кнопку «сохранение» и поплелась на кухню. Там она прижалась лбом к ручке настенного шкафчика и сделала глубокий вдох.

Загадочное сообщение было, безусловно, от той особы, которая «не дала ему возможности полюбить себя». Его надо было срочно, срочно стереть. И в то же время она не могла опуститься до такой низости.

– Я слишком, я чертовски добропорядочна, – и она выругалась, направляясь в душ.

Там, стоя под струей воды, она начала строить другую версию. А что, если звонившая—тоже член нью-йоркской ячейки террористической организации и она пытается отговорить Джея от выполнения безумно опасной, связанной с риском для жизни миссии: «Никто из наших не хочет, чтобы ты это делал. Это может очень плохо кончиться для тебя». Похоже, он собирается пожертвовать собой ради дела.

Джуно решила нанести на волосы кондиционер и, пока он впитывается, прослушать сообщение еще раз. Разбрызгивая повсюду капли воды и оставляя на полу мокрые следы, она прошлепала в гостиную и наклонилась над автоответчиком. На индикаторе сообщений светилась цифра «О».

Она выглянула в коридор. Дверь в комнату Шона – точнее, Джея – была все так же плотно закрыта. Она нажала клавишу «прослушивание».

– На вашем автоответчике нет зарегистрированных сообщений. Время: 13 часов 37 минут, воскресенье, – объявил механический голос синтезатора речи.

– Черт! – Джуно прикусила губу. Значит, она нажала по ошибке не ту клавишу и удалила все сообщения, вместо того чтобы сохранить их. Теперь придется признаваться Джею, что она опять опростоволосилась. Да и потом, ей так хотелось снова прослушать это сообщение. Черт, черт и еще раз черт!

Она натянула на себя кое-какую одежонку и отправилась в магазин за шоколадной взяткой.

Когда Джуно вернулась, Джей досматривал последние кадры «Лондонцев». Очевидно, он только что работал на своем замечательном ноутбуке, который тихонько жужжал на дубовом столе.

В данный момент, однако, Джей, растянувшись на диване, наблюдал за тем, как героиня Белль Винтер в пятнистом камуфляжном костюмчике шпионит за своей непослушной дочерью.

Прижав пакет с покупками к груди, Джуно остановилась на пороге и подождала несколько секунд, пока не зазвучала знакомая мелодия финала и не поплыли титры.

– А у вас в Нью-Йорке показывают «Лондонцев»? – спросила она, когда Джей заметил ее присутствие.

– Только по кабельному. У нас этот сериал не особенно популярен. Его находят слишком унылым.

Джуно почувствовала огромное облегчение – он все-таки разговаривает с ней.

– А я считаю его гораздо лучше прочего английского мыла – благодаря Белль Винтер, – закончил Джей.

– Ну да, она ведь снималась в Америке во всей этой культовой фантастике шестидесятых годов, – вспомнила Джуно, решив, что Джей, наверное, тайный поклонник Белль. Это хорошая новость, потому что Белль была блондинкой маленького роста со склонностью к полноте.