– Ах, вот что. А что он еще сказал? – Джуно сглотнула. В сердце робко задрожала надежда.

Триона не оправдала ее:

– Сказал, что ты чуть не свела его в могилу в субботу ночью.

Интересно, что он имел в виду – неумеренный секс или чилли, разочарованно подумала Джуно.

– Ты накормила его собачьим кормом, Джуно, – Триона не выдержала и рассмеялась. – Шон не верит. Я говорила с ним, обещала, что попытаюсь помирить вас. Он собирается сам позвонить тебе сегодня вечером и попросить, чтобы ты была добрее с Джеем.

Джуно отметила про себя, что нужно будет непременно снимать трубку телефона, и сменила тему, поняв, что Джей говорил только о ее кулинарных опытах, и ни слова – об их сексуальном марафоне.

– Ну, как там Трэш?

– Да как обычно. Много шампанского, много его любителей, еще больше ча-ча-ча. Между прочим, встретила твоих друзей – Эльзу и Эйвана.

– Да, Эльза мне сказала, – ответила Джуно. Еще Эльза сказала, что Триона напилась до потери платья из рыбьей чешуи – что случилось, видимо, в туалете, а позже была замечена танцующей в чулках телесного цвета и носочках.

– Потом договорим – «Лондонцы» начинаются, – сказала Триона под знакомые звуки музыкальной заставки, раздавшиеся в обеих гостиных на противоположных концах телефонного провода. – Ты где-нибудь выступаешь на этой неделе?

– В среду, в одном местечке в Финсбери-парке.

– Постараюсь прийти посмотреть. Приведу мальчишек – Барфли все время спрашивает о тебе.

– Весьма польщена. Не думаю, что тебе стоит приходить. По-моему, намечается выступление в низком, даже низменном, регистре.

– Чем ниже регистр – тем лучше звучит. До встречи, – рассмеялась Триона и положила трубку.

Джуно пошла на кухню за чипсами и кетчупом. Она возвратилась в гостиную как раз тогда, когда Белль Винтер в роли Лили заперла свою дочь Сандру в спальне, чтобы воспрепятствовать ее бегству с возлюбленным.

В этот самый момент ворвался Джей.

Решительно отказываясь смотреть в его сторону, Джуно как можно раскидистей разлеглась на диване, чтобы занять побольше места и утвердить тем самым свое право собственности на него. Поза была неудобной почти до болезненности, и поддерживать ее стоило больших трудов, особенно поедая при этом чипсы, но Джуно крепилась. Джей прошел у нее за спиной: он подошел к дубовому столу и поставил на него компьютер и сумку с фотоаппаратом.

Сосредоточиться на попытках малышки Сандры освободиться из заточения становилось все трудней, поскольку Джей приблизился к телевизору и зловеще замер, присев на диванный подлокотник у ног Джуно.

Джуно изо всех сил постаралась дотянуться ногой, хоть кончиком пальца, до этого подлокотника – пусть знает, кто тут хозяин, но у нее ничего не вышло. Ей не хватало то ли роста, то ли гибкости. Черт подери, надо было не лениться, а заниматься йогой! Боковым зрением она заметила, что одна упругая и округлая ягодица скользит по подлокотнику, за ней последовала другая.

Секунда – и Джей плюхнулся ей на ногу, схватив при этом телевизионный пульт.

– Ой, – взвизгнула Джуно, когда ее лодыжка хрустнула.

– Черт, – он вскочил. – Дерьмо! Прости, Джуно, я не заметил тебя, – сухо сказал он, увеличивая громкость звука с помощью пульта до тех пор, пока стены не задрожали и Пуаро не заорал в восторге.

Джей снова присел на подлокотник и стал пристально наблюдать за происходящим на экране.

Совершенно оглушенная, Джуно поглаживала свою пострадавшую ногу, на глаза навернулись слезы от жгучей боли.

«Как он мог не заметить меня?» – думала Джуно в бешенстве.