– Он твой любовник? – Джей отхлебнул колы.

– Нет, сейчас нет, – Лидия рассмеялась. – Вы, американцы, очень прямолинейный народ, правда?

– Не могу утверждать. Не знаком с каждым американцем лично.

Лидия восхищенно рассмеялась.

– Джуно прекрасный товарищ, нам с ней так здорово жилось под одной крышей, – горячо продолжила она. – Она готовила как бог, никогда не ворчала, если я где-то пропадала всю ночь, никогда не просила у меня одежду поносить, предпочитала тот же шампунь, что и я. Тебе очень повезло, Джей, точно могу сказать.

– Не сомневаюсь, – сухо сказал он.

– Конечно, секс создает определенные неудобства, но тебе и тут повезло – она ведь сейчас, по-моему, ни с кем не спит, правда, Джу?

Несомненно, Лидия задумывала это как непринужденную шутку, но ни Джуно, ни Джей даже не улыбнулись.

– Я уже говорила, – продолжала Лидия. – Джуно потрясающе готовит – у нее мама что-то вроде нашего национального кулинарного идола.

– Это заметно, – Джей наколол оливку на палочку для коктейля.

– Так она уже успела тебе что-нибудь приготовить? – удивилась Лидия.

Джуно пристально вглядывалась в оливку. Джей держал ее перед глазами, как медицинский экспонат.

– Пожалуй, я включу музыку, не возражаете? – Джуно бросилась к стереосистеме и включила ее – там уже стоял какой-то диск.

Проникновенные и печальные звуки наполнили комнату. Это было что-то неузнаваемо знакомое. Джуно пожалела о том, что все эти годы не удосуживалась прислушаться к рассказам отца, который пытался научить ее с Шоном разбираться в классической музыке.

– Как хорошо, – Джуно отчаянно хотела вспомнить, что это, чтобы продемонстрировать свои познания. – Это Шуберт?

– По-моему, это музыкальная тема из рекламы внедорожника, – Лидия обратилась к Джею, когда к мелодии присоединился сумрачно звучавший хор.

Джей прокашлялся:

– Это Моцарт, «Реквием».

Лидия радостно вскрикнула и приступила к расспросам:

– Расскажи-ка мне о Нью-Йорке. Где ты живешь? Ты снимаешь квартиру на пару с кем-то или один? А ты вырос в Нью-Йорке? Чем занимаются твои родители? Сколько вас в семье?

Лидия весело задавала вопросы, ответы на которые отчаялась получить Джуно несколько дней назад. И что самое удивительное – Джей отвечал, правда, без лишних подробностей:

– Сейчас я живу в центре, в Манхэттене. А детство провел в Вудсайде. Когда стал подростком, мы переехали в Бронкс.

– Какой ужас! – Лидия была захвачена вновь открывшимися обстоятельствами. – Это там, где на каждом углу торгуют наркотой и каждые полчаса раздаются выстрелы?

– Это в Южном Бронксе, – его лицо оставалось неподвижным. – Банды орудуют там. А мы поселились в восточной части. Публика там довольно грубая, но с Южным Бронксом не имеет ничего общего.

Джуно вышла на кухню – попробовать сделать что-нибудь сенсационное из телячьей печенки. Какая разница, что приготовить: она была уверена, что Джей все равно не притронется к этому. Наливая оливковое масло на сковородку, она услышала, что Моцарта сменил «Гарбидж» – ясное дело, по выбору Лидии. Ей вдруг пришло в голову вызвать Лидию и попросить ее не заговаривать с Джеем о религии и политике, но потом она решила, что в этом нет никакой необходимости: Лидия вообще никогда не говорит о религии и политике. Джуно бросила в красное вино пару чудом найденных, сморщенных луковиц и горстку перца.

– Попробуй кусочек, Джей, это просто бесподобно, – и Лидия поднесла свою вилку с кусочком печени так близко к его губам, что ему ничего не оставалось, как разомкнуть их, иначе кусочек шлепнулся бы ему на колени.