– Беру все.

Шейн вытащил бумажник. Еще один подарочек, подумал он и, не обратив внимания на наличные деньги, выложил новенькую кредитку «Морган индастриз» на прилавок возле кассы. Наконец-то бабушкиным деньгам найдено достойное применение.

Она не узнавала себя.

Стоя перед зеркалом в ванной, Дарби собирала вещи, чтобы уехать из «Хрустальной туфельки». Матовые бутылочки, несколько блестящих пудрениц, круглые кисти, такие же кисти для румян, всевозможные расчески, щеточка для ресниц – все это лежало нетронутым, пока она разглядывала незнакомое отражение в зеркале.

– Что же ты сделала с собой, Дарби Ландон? – пробормотала девушка. – Или мне назвать тебя Дармилла Беатрис? – Она подняла искусно выщипанную бровь, поражаясь ее изгибу. – А что, ты чертовски хороша, Д. Б. – Дарби сжала губы и коснулась розовым пальцем уголка рта. – Доктор Зло, я полагаю?

Затем она засмеялась и обворожительно улыбнулась, как ее учили. Откинула волосы назад, за плечи (что было тоже своего рода искусством, уроки которого ей преподали), и вытянула вперед руку с идеальным маникюром (если не считать того, что кончики она уже два раза переделывала). Следующий человек, который появится возле нее с пилочками для ногтей, весьма вероятно, тем самым подпишет себе смертный приговор.

Она разглядывала свое лицо.

«Инъекции ботокса», – подумала девушка, морща и разглаживая лоб.

Лучше бы в кипящее масло. Она расслабила мышцы лица, потом улыбнулась широко, но не слишком. Ей придется говорить, не забывая ни на минуту, что лицо должно быть идеальным. Чуть шире улыбка – и в уголках рта появятся эти ужасные складочки.

Морщинки вокруг глаз были скрыты таким слоем косметики, что невольно вспомнишь клоунов в цирке, и эти кошмарные скобки на зубах... Дарби попробовала улыбнуться так, чтобы их не было видно. Она выглядела такой усталой, как будто, прости господи, вела какую-то светскую жизнь.

– Да, здравствуйте, – приветствовала она воображаемых гостей. – Как я рада познакомиться с вами, миссис Тысяча Косметических Операций, мистер Выставляйте Ваши Задницы! Пожалуйста, проходите и чувствуйте себя как дома. Все двадцать комнат нашего маленького уютного коттеджа ждут вас. – Дарби опустила руку, ее лицо приняло нормальное выражение. – Если вам нравится атмосфера склепа.

Через несколько часов она приедет в этот уютный склеп и будет там добродушной хозяйкой для надменного несговорчивого сукина сына, который выглядит как... как «еще один надменный, несговорчивый сукин сын».

Боже, пощади мою завернутую в шелк, наштукатуренную и затянутую в корсет душу.

Дарби схватила крошечную сумочку из бутика и запихнула туда весь этот грим, которые она с радостью отдала бы Пеппер. Той он потребуется, чтобы скрыть следы на шее после того, как Дарби будет ее душить. Самой Дарби эти штучки точно больше не понадобятся. У нее на лице уже достаточно слоев дерьма, чтобы продержаться до конца недели. Просто нужно будет мыться в душе от шеи и не потеть.

– Прошу прощения, – сказала она вежливо. – Гори. Теперь стань прохладной.

Звучит так, как будто ей срочно нужны антибиотики.

В одном она была уверена точно: будь то жара или дождь, она не коснется своего лица. Или волос. Так как шансы воссоздать этот образ были равны нулю. Даже в «Хрустальной туфельке» не было специалиста, способного научить ее пользоваться круглой кистью или накладывать светлые тени. Раньше Дарби вполне устраивал шампунь для лошадей «Грива и хвост».

Ее мать умерла прежде, чем смогла передать своей старшей дочери секреты макияжа. Да она и сама нечасто к ним обращалась. Мать заботилась о своей внешности не больше, чем действительно было нужно.