— Пап, у меня есть к тебе один вопрос, — сказала она отцу и потащила за руку в комнату.

— А мне можно? — улыбаясь спросила мать как бы в шутку.

— А к тебе у меня тоже будет вопрос, — подмигнула ей девочка. — Но потом, без папы.

Молодец, тактично вышла из ситуации. О чём хочет с отцом поговорить, я уже догадался, а с мамой уже неважно о чём, главное уделить внимание и создать ауру секретности. Минут через пять Мария с отцом вернулись в комнату, рюкзачок за её спиной распух и потяжелел. Она сняла его и поставила на стул рядом со мной. Я так понял, что теперь мне его нести. Девочка взяла маму за руку и тоже отвела в другую комнату. Брат с сестрой сидели в углу и ковырялись с игрушками, а отец сел рядом со мной.

— Я так понимаю, мы её больше никогда не увидим, она приехала прощаться, — убитым голосом сказал он.

Чувствовалось, что у него стоит ком в горле, который он никак не может побороть. Ему бы жилетку подставить, чтобы прослезиться как следует. Это ничего не изменит в сложившейся ситуации, зато человеку стало бы немного легче.

— Мы не можем с вероятностью в сто процентов предполагать, что будет завтра, — сказал я. — Думаю и вам не стоит торопить события и делать такие выводы. Надо всегда надеяться на лучшее и стремиться к этому, ведь худшее и так само произойдёт, вопреки нашим стремлениям и чаяниям. Значит вам просто нужно ждать и надеяться. Если что-то в этом вопросе хоть как-то будет зависеть от меня, я вам обещаю, что поспособствую вашей встрече.

— Спасибо! — мужчина сжал мою руку и долго тряс, а по щеке скатилась-таки предательская слеза. — Берегите там её насколько сможете.

— Обещаю, — кивнул я. — Но, как мне кажется, она сама нас всех сбережёт.

— Она такая, — грустно улыбнулся мужчина, смахивая слезу со щеки. — Она может.

Через несколько минут Мария с мамой вернулись в комнату, у мамы тоже глаза были на мокром месте. Магичка похоже всех решила сегодня довести до плачевного состояния. Немного странно звучит, но смысл понятен.

— Мама, папа, нам с Сашей пора ехать, — заявила Мария.

— Как пора? — вскинулась мама. — А пообедать с нами? Я же столько всего приготовила, всё, как ты любишь!

— Значит пообедаем и поедем, — согласилась Мария, одарив родителей лучезарной улыбкой.

Родители начали выставлять на стол керамические горшочки с картошкой, тушёной с мясом и грибами, маринованные грузди, солёные огурчики, квашеную капусту, сальце с мясной прослоечкой, пахнущее чесночком и король вечеринки — испечённый в печи каравай. Прям красота, да и только. Чего-то в этом натюрморте не хватало, ну и не надо, не очень-то и хотелось. Теперь главное — это сдерживать себя и не наесться от пуза, а то потом за рулём глаза начнут закрываться, если раньше этого не успеют сделать. Зато Мария уплетала за обе щёки, как будто правда делает это в последний раз.

Сытно пообедав, а если посмотреть на время, то получается поужинав, мы попрощались с семьёй Марии. Особенно трогательным было прощание с отцом. Он больше всех знал и лучше всех понимал, что эта встреча может быть последней. Жалко мне его.

Наконец мы сели в машину, и я начал разворачиваться. Мария всё это время махала рукой в окно, а возле калитки стояли родители и брат с сестрой, которые тоже махали и кричали, что будут ждать снова. Я глянул в зеркало заднего вида и понял, что у бывалой магички тоже нервы не железные, привыкла она к ним за почти шесть лет жизни.

Первые полчаса поездки мы просто угрюмо молчали. Мария смотрела в окно, но смотрела куда-то вдаль, не в эту вселенную. Потом начала потихоньку отходить и озираться по сторонам, хотя уже совсем стемнело и почти ничего не было видно.