Так, Северский сказал сопоставить чертежи с картой района. А кто у нас из ближайшего окружения умеет делать лучше всего? Ясное дело кто, Настя, конечно! Я наскоро напялил пальто и шляпу, подхватил портфель и трость и направился на выход.

— Александр Петрович, что-то случилось? — спросила наблюдавшая за моей суетой Прасковья.

— Ты только представь себе, университет будем строить! На самом классном месте в Питере! — воскликнул я, на эмоциях обнял её, приподнял над полом и повернулся вокруг своей оси, потом снова поставил на место. — Ой, ты меня прости, это я от радости!

— Да я ничего, — сказала девушка, поправляя очки и одёргивая блузку. — Поздравляю, отличная новость!

— Спасибо! — бросил я и убежал.

Только когда сел в машину вспомнил, что неплохо было бы позвонить Насте, а то мало ли где она сейчас, вдруг задержалась в академии или в библиотеке, всё-таки подготовка к выпускным экзаменам. Мне снова повезло, Настя оказалась дома, и я рванул с места в карьер. Точнее в сторону её квартиры. Потом вспомнил, что она там больше не живёт, надо ехать во дворец, и на ближайшем перекрёстке круто повернул налево, вызвав своим непредвиденным манёвром визг тормозов где-то справа. Удара вроде не последовало, значит обматерят и простят. Ну простите, господа, Саша Склифосовский на эмоциях, даже не пытаюсь их сдерживать, но ехать надо всё же поаккуратнее, а то можно и не доехать.

— Анастасия Фёдоровна на втором этаже, — сказала Серафима, забирая моё пальто и шляпу даже до того, как я успел спросить. — Там в большом зале, чертить изволят. Как подниметесь, увидите сразу, дверь распахнута.

Последние слова она уже выкрикивала мне вслед, когда я начал подниматься по лестнице.

— Спасибо! — крикнул я ей в ответ, взбегая по второму пролёту.

Правда, долго мне её искать не пришлось. Зал на втором этаже, предназначенный для приёма гостей, был сейчас оборудован под рабочий кабинет. Теперь я понимаю, почему она мне такой большой кабинет на чертеже зарядила. Её рабочая зона сейчас была не меньше. Оба кульмана стояли так, чтобы на них мог попадать солнечный свет днём и свет люстры, когда стемнеет. Длинный обеденный стол персон на тридцать был полностью устелен чертежами.

— Ты чего это такой запыхавшийся и жизнерадостный? — спросила Настя, отрываясь от работы.

— Мне срочно нужна твоя помощь! — выпалил я, заглядывая к ней в чертёж. И зачем я это делаю, если ничего в этом не понимаю? Только в глазах зарябило.

— Это не смертельно? — спросила девушка, пытаясь вернуться мыслью в работу.

— Нет, могу подождать, — ответил я, взял первый попавшийся стул и сел поближе к кульманам.

— Хорошо, — произнесла Настя, снова вливаясь в процесс.

Я собрал волю в кулак, сел на стуле поудобнее и приготовился ждать. Тишину нарушали только движения линейки по ватману, росчерки карандаша и, периодически, мои вздохи. Не мог удержаться, но старался делать это тише. Когда понял, что в движении ждать будет легче, начал неторопливо мерять шагами периметр зала. Даже шаги сосчитал, шестьдесят на тридцать. Итого периметр равен ста восьмиьмидесяти шагам.

— Саш, у тебя что-то случилось? — не выдержала Настя.

— Случилось, — сказал я и быстрым шагом подошёл к ней. — А ты уже закончила?

— Потом закончу, выкладывай, что там у тебя, — сказала она немного встревоженно.