— Что-то типа подвала «синей бороды»? — спросил я, плотно зажмурившись.

— Почти угадал, — ответила девушка.

Я слышал, как открылся замок, скрипнула дверь и Настя начала заводить меня внутрь. Я не открывал глаза, но о том, где мы оказались уже начал догадываться по запаху сырой земли.

— Можешь открывать, — сказала она.

Ну да, так и есть, зимняя оранжерея под крышей. Часть крыши и стены были заменены на стеклянные конструкции, до потолка было метров пять. В разных плошках и кадках расли разные тропические растения и даже деревья. На лимонном дереве, которое было чуть выше моего роста даже висели дозревающие плоды. Цвели некоторые кустарники и кактусы.

— А я думал, что та твоя комната под крышей самая лучшая, — сказал я, вдыхая полной грудью аромат цветов.

— Я не знаю, какая из них лучше, — улыбнулась Настя. — Обе хорошие.

— Согласен, — кивнул я. — Тут очень красиво. Только райских птичек не хватает.

Глава 14

Хорошо, что я не успел отменить приём на сегодня. Я ведь собирался поехать смотреть, как делают разметку для строительства университета, но Настя вполне резонно заметила:

— Ты же всё равно в этом ничего не понимаешь, так что лучше я поеду за всем прослежу, а ты спокойно работай.

— Тоже верно, — сказал я, поцеловал её и отправился спокойно в тот вечер домой.

Скобелева, как мы и договаривались, ждала меня возле манипуляционного кабинета.

— Доброе утро, Александр Петрович! — обрадовалась девушка, увидев меня.

— Ну что, готова? — спросил я, надевая халат.

— Готова, — с серьёзным лицом кивнула Евдокия.

— Тогда начинаем. Света, зови первого.

Как я ей и обещал, мы до самого обеда лечили сосудистых больных. У практикантки с каждым разом получалось всё лучше и чище. С каждым пациентом у меня крепла уверенность, что она должна работать у нас в госпитале. Мне кажется, ей ещё немного потренироваться и она сможет работать с сосудами без ассистента. Посмотрю завтра на прогресс, а потом уже буду принимать решение, чем именно она будет заниматься.

Небольшая засада ожидала, когда пришёл пациент, у которого левая поверхностная бедренная артерия была забита наглухо. Кровотока не было даже малейшего. За её восстановление мы боролись общими усилиями. Когда за дело взялся я, Евдокия впервые попробовала себя в роли ассистента, выслеживая эмболы. Победить недуг нам удалось, но с большим трудом и задержкой по времени. Правую мы отложили на следующий раз, чтобы не задерживать других пациентов.

— Ну, что я могу сказать, Евдокия Савельевна, — сказал я, когда последний пациент вышел из кабинета, девушка заметно напряглась. — Для новичка у вас всё отлично получается. Не буду юлить и делать вид, что я не уверен, а сразу хочу предложить у нас работать. Как вы к этому относитесь?

— С радостью! — улыбнулась она.

— Ну вот и отлично. Тогда завтра работаем в том же режиме, а с понедельника начнёте самостоятельный приём.

— Спасибо вам, Александр Петрович! — обрадовалась Евдокия. — Тогда до завтра!

Девушка ушла, а я вместо обеда решил съездить посмотреть, как идут дела на месте будущей стройплощадки. Да, геодезия не мой конёк, но интересно же. Я почему-то ожидал, что на площадке уже появятся какие-то конструкции, но ничего подобного не увидел. По снегу и грязи ходили люди в высоких сапогах с какими-то странными приборами, тут и там в землю были вбиты колышки с флажками разных цветов. Вдалеке я увидел Настю, беседующую с рабочим. Я, хлюпая снежной кашей, пошёл в её сторону, она, увидев меня, пошла мне навстречу.

— Что, спокойно не сидится? — хмыкнула она, поцеловав меня в щёку.