— Ну что я могу сказать? — с деловым видом произнесла Мария, озираясь по сторонам, пока мы шли по коридорам и заглядывали в комнаты. — Довольно-таки неплохо.

Я заметил, как дворецкий с удивлением на неё покосился. Магичка с первой минуты уже вела себя, как хозяйка, оценивая всё, что видела, как профессиональный риэлтор. Также подробно, как и первый этаж, мы пошли осматривать второй, а потом и третий, где жила прислуга, находились различные подсобные помещения и кладовые. После очередного комментария с замечаниями со стороны шестилетней девочки дворецкий просто впал в ступор и непонимающим взглядом уставился на свою хозяйку.

— Борис Викторович, я вам сразу не пояснила, — улыбнулась Настя. — Мария здесь некоторое время будет хозяйничать и наводить порядок, её нужно слушать также, как и меня и выполнять все её распоряжения.

Лицо дворецкого надо было видеть. Он похоже полностью утратил связь с реальностью. Удивление на его лице граничило с потерей рассудка. Похоже никак не укладывалось в голове, что эта деловая шестилетняя девочка будет им и всей прислугой распоряжаться, как графиня.

— Простите, сударыня, — поклонившись обратился он к Насте. — Это ваша дочь?

— Борис Викторович, — выпучила на него глаза Настя, — вы с ума сошли? У меня нет детей, я впервые в жизни замуж собираюсь! И когда я должна была её родить? В старших классах гимназии?

— Покорнейше прошу прощения, Анастасия Фёдоровна, — расшаркался дворецкий и поклонился так, что хрустнули поясничные позвонки, но ему это вроде особо не повредило. — Мои вопросы совершенно глупы и неуместны. Ещё раз прошу меня простить.

Мария с интересом наблюдала за развитием ситуации и стояла молча в сторонке, сложив руки на груди. На лице играла полуулыбка.

— Прощаю, — с величественным видом ответила Настя. — Давайте будем считать, что Мария моя близкая родственница и слушаться вы её будете беспрекословно, плохого она ничего не посоветует. Она пообещала мне подготовить усадьбу к летнему проживанию, а главное — к празднованию нашей с Александром Петровичем свадьбы. Прошу любить и жаловать.

— Понял вас, Анастасия Фёдоровна, — произнёс дворецкий и снова поклонился в пояс. Хруст больше не повторился, видимо позвонки разработались с первого раза. — Будет исполнено.

— И ещё один момент, — сказала Настя, подняв указательный палец. — Не обращайтесь с ней, как с маленькой девочкой, она таковой только выглядит, а на самом деле это совсем не так.

Бедный дворецкий, на Бориса Викторовича жалко было смотреть. Связь с реальностью утрачена окончательно. Наверно в этот момент он уже пожалел, что согласился на эту работу.

— Да не переживайте вы так, Борис Викторович, — расхохоталась Настя, немного разрядив обстановку. — Вы с ней прекрасно поладите, она вам не зверь какой-нибудь.

— Да, сударыня, я вас понял, — кивнул дворецкий, не рискуя больше своей поясницей. — Можете не переживать, всё будет в лучшем виде.

— Вот и отлично, — улыбнулась Настя и мы пошли дальше. — Вот здесь будут наши покои, сказала она, открыв очередную дверь на втором этаже.

Я заглянул внутрь и немного опешил. Покои молодожёнов я представлял себе немного не так. Здесь была гостиная с круглым обеденным столом на резных ножках, два стула возле него. Пара диванчиков с журнальными столиками, небольшой камин, красивые канделябры, картины на стенах. Потом я заметил двери, ведущие в другие комнаты справа и слева. Понятно, тут целая квартира практически. В смежные комнаты мы сейчас не стали заходить и моё любопытство осталось неудовлетворённым. Пройдя дальше по коридору, открыли ещё одну дверь и попали в другую подобную гостиную.

— Здесь будут покои Петра Емельяновича и Алевтины Семёновны Склифосовских, — сказала Настя.