— Дело говоришь, — кивнул Готхард Вильгельмович. Лицо его стало более серьёзным, но оставалось нормальным, без прежних эмоциональных перегибов. — Только у меня будет ряд условий.

— Да хоть три ряда условий, дядя Гот, — улыбнулся я. — Главное, чтобы это произошло.

— Хм, — улыбнулся он. — Тогда слушай. Лекции я, так уж и быть, могу читать в самом университете. Практика будет проходить в моей лаборатории во дворце. Давно уже думаю, где рабочие руки взять. Студенты мне помогут и реконструировать то, что есть, и расшириться, и наладить рабочие процессы, на которые у меня просто рук не хватает. Тогда я тебе не только фармацевтов сделаю, а настоящих учёных.

— Хороший расклад, — кивнул я. — Но и в самом университете обязательно лаборатории должны быть.

— Так в чём проблема? — удивился старик. — Есть человек, который с удовольствием будет заведовать этой лабораторией.

— У вес есть ученик, который сможет продолжать ваше дело и двигать прогресс? — обрадовался я.

— А моя Лизонька тебя чем не устраивает? — хитро улыбнулся Курляндский.

— Но я же не могу лишить руководителя лабораторию в госпитале, — ответил я, задумавшись. — Там сейчас налажено производство, их препараты пользуются спросом, их быстро разбирают и новых заказов полно.

— Я знаю, — кивнул Готхард, встречая взглядом заказанные им блюда и громко сглотнул. — Лизонька рассказывала мне. Она обучила достойную смену, они прекрасно справляются сами, а ей там становится откровенно скучно. Хоть она мне не дочь, а внучка, но вся в меня. Ей надо что-то искать, исследовать, делать что-то новое. Созидание у неё в крови.

— Отлично, — сказал я, мысленно потирая руки. Вопрос с фармакологическим факультетом практически решён.

— Но это ещё не всё, — добавил Курляндский, жуя кусок зажаренной особым образом баранины. — Отбор и судьбу студентов буду решать я. И меня абсолютно не волнует состоятельность их родителей и финансовые провокации, чтобы не выгоняли из университета их нерадивых чад. Если уж создавать работников фармации будущего, то достойных.

— В этом плане я абсолютно с вами согласен, — ответил я. — Тот же подход будет абсолютно ко всем учащимся. Император пообещал выделять на нужды университета достаточно денег, чтобы преподавательский состав даже мысли не допускал, что кого-то можно держать в стенах заведения за взятки. Так что по этому поводу можете не переживать. Единственное, о чём я попрошу, не спешить выгонять тех, кто старается, но не всё успевает.

— Если человек работает от зари до зари, он рано или поздно научится выполнять свою работу виртуозно, — произнёс Курляндский, смакуя жульен из каракатиц. — Трудяг не надо недооценивать, им надо просто помочь, потом твои усилия окупятся сторицей.

— Дядя Гот, у меня ещё один вопрос, — спросил я, решив переключить тему. — А вы на мою свадьбу придёте?

— Саш, ну это вообще неуместный вопрос! — возмутился Курляндский и я уже ожидал его превращения в громовержца или злобную агрессивную фурию. Но его возмущённое лицо оставалось в рамках нормального человека. — Как я могу пропустить свадьбу своего новообретённого племянника, а тем более своей единственной внучки? Правильно никак, так что этот разговор можешь больше не поднимать. Вы только обозначьте дату и время. Я теперь, слава Богу, якорем к своему дворцу не привязан. Кстати, Катенька, за это тебе отдельное спасибо. Когда ты меня погрузила в сон, у меня словно вся жизнь перед глазами пролетела. Я и раньше знал причину моего затворничества, а теперь взглянул на неё совсем под другим углом, больше надо мной это не довлеет.