Готхард взял с блюда такое же пирожное, которое буквально четверть часа назад полетело ему в лицо. Отличная реклама, он же уже попробовал крем. Я взял такое же. Катя решила не отставать. Чёрт, а оно реально вкусное! Если бы я знал, наверно слизнул бы крем с его пальца тогда. Да ладно, шутка.

Минут десять мы молча дегустировали кулинарные шедевры, запивая их вкусным чаем с нотками цитрусовых, а когда желудки подзаполнились, перешли к неторопливой светской беседе.

— Дядя Гот, у меня есть к вам предложение, — сказал я, воспользовавшись паузой. — Пойдёмте погуляем по саду. Хочется подышать свежим воздухом и пирожные так лучше провалятся.

— Саш, я сейчас скажу тебе две странные вещи, — тихо произнёс он и подмигнул, мило улыбаясь. Я поневоле напрягся. — Во-первых, я вовсе не против прогуляться, чего уже много лет сам от себя не ожидал. А во-вторых — у меня нет верхней одежды, я её не покупал дольше, чем ты живёшь на этом свете. Старые вещи пришлось выкинуть, когда делали ремонт, всё съела моль.

— Тогда у меня будет другое предложение, — улыбнулся я, глянув на часы. — Поехали прямо сейчас в торговый центр и купим вам новое пальто.

— А что, отличная идея! — засиял Курляндский и восторженно развёл руки в стороны.

— Я подъеду поближе к крыльцу, чтобы вам не мёрзнуть, — сказал я, первым вставая из-за стола.

— Не замёрзну, — махнул рукой Курляндский, — не кисейный. Только попрошу подождать меня минут десять, пойду переоденусь в парадное. Первый раз выйду из дома больше, чем за тридцать лет.

— Не возражаете, если мы подождём вас в машине? — спросил я.

— Ждите, — кивнул Готхард и, находясь в приподнятом настроении ускакал переодеваться.

Мы с Катей не без труда встали из-за стола и направились на выход.

— Кажется, всё получилось, — сказала Катя, когда мы вышли на улицу.

— Похоже, да, — кивнул я.

Всё равно я решил подъехать с парковки поближе к крыльцу. На улице разыгрался ветер и впервые вышедшему на улицу затворнику точно комфортно не будет. Катя выглядывала в сторону входа во дворец, чтобы открыть дверь Курляндскому, когда тот добежит до машины. Я ожидал увидеть на нём какой-нибудь шитый золотом камзол под старину, но сильно ошибся, дядя Гот оказался тем ещё модником. И шляпа на нём тоже была самое то.

— Ямщик, трогай! — хохотнул Курляндский, усаживаясь рядом с Катей и закрывая за собой дверь. — Знаешь, куда ехать?

— В торговый центр на Большой Конюшенной, — улыбнулся я. — Куда же ещё?

— А он за столько лет никуда не делся? — удивился Курляндский. — Когда я там был в последний раз, дела у них шли не очень хорошо.

— А теперь это лучший и самый дорогой торговый центр в Санкт-Петербурге, — сказал я.

— О как, ну значит едем туда, — снова заулыбался Готхард. — Деньги у меня есть, значит мне подходит.

Торговый центр на Большой Конюшенной удивил многолюдностью. Вроде ещё не выходной и даже не пятница, а народу полно. Потом только обратил внимание на то, что в каждом втором магазине сегодня скидки. Ну тогда понятно, даже богатые рады купить хорошие дорогие вещи, которые стоят чувствительно дешевле, чем обычно. Для нас это с одной стороны хорошо, а с другой — возможно мы далеко не одни захотим приобрести хорошее пальто.

Мы стройной шеренгой шествовали по коридорам и водили взглядом по витринам. Там слишком просто, тут слишком вычурно, здесь остались слишком большие размеры, всё как обычно.

— Вот это хочу! — воскликнул вдруг дядя Гот, ткнув пальцем в витрину, где на важного вида манекене красовалось довольно элегантное молодёжное пальто. Ценник и бирка говорили о том, что это солидная качественная вещь.