— Я же сразу понял, что это ангелочек, — начиная успокаиваться сказал Готхард, поднял голову и посмотрел на Катю полными слёз глазами, потом собрал пальцем крем со лба, где его было больше всего и облизнул. — А пирожные и правда вкусные, вы только попробуйте!

Курляндский собрал на палец крем с виска и предложил мне.

— Спасибо, я пока не хочу, — сказал я, уже не зная, что сделать, чтобы его не обидеть. Может надо было слизнуть? — Что у вас случилось? Кто обидел?

После моего вопроса лицо дяди Гота снова окислилось, наверно зря я спросил.

— Ты представляешь, позвонил заказчик из Москвы, — начал объяснять старик, продолжая всхлипывать, — который брал таблетки от подагры в феврале, заказал потом большую партию. Сегодня должны были договориться о поставке, а он сказал, что мой препарат слишком хорошо помогает, пациенты с подагрой перестали к ним регулярно приходить. От закупки он отказался, теперь всё, что я для него приготовил, зависло мёртвым грузом.

— Так, прекращаем эти слёзы, успокаиваемся, — начал я говорить нараспев, осталось только начать по голове гладить, но я не рискнул. — Разберёмся мы с этими таблетками. Я расскажу о них Обухову, он кинет клич по клиникам и мы его быстро распределим, так что никакого мёртвого груза.

— Ты так думаешь? — спросил Готхард, глядя на меня с сомнением, но всхлипывать уже перестал.

— Уверен, — сказал я и улыбнулся, глядя на него честными глазами. — А почему вы раньше мне не сказали, что у вас есть такой чудесный препарат?

— Так ты занят всё время, — ответил он с невинным видом и пожал плечами. — У тебя там то онкология, то ангиология. У меня, кстати, и по этому поводу полезные изобретения есть.

— Так рассказывайте, мне очень интересно! — сказал я и улыбнулся ещё шире.

— А давайте сначала чаю попьём, — предложил старик. — Такие оказывается пирожные вкусные. Зря ты, Саш, отказываешься, ты попробуй!

— Я обязательно попробую, дядя Гот, — сказал я, вытирая остатки крема с его лица взятой со стола салфеткой, пока он не начал им никого угощать. — Давайте Катя сделает вам массаж головы, у неё это здорово получается. А потом мы уже и чаю попьём, и пирожных поедим, и о лекарствах поговорим. А там глядишь и до тортика доберёмся, чтобы оценить вашего нового кондитера по всем параметрам.

— Массаж головы? — спросил Курляндский и наконец улыбнулся. — Ну давайте попробуем. Это же делается без масла?

— Без масла, — подтвердила Катя.

А что мне для этого надо делать? — поинтересовался он с готовностью на необычный эксперимент.

— Ничего не надо делать, — ответила Катя и встала у него за спиной. — Просто сядьте прямо, расслабьтесь и закройте глаза.

Старик выполнил её рекомендации и Катя на полном серьёзе начала делать массаж. Я удивлённо вскинул брови, а она в этот момент остановила пальцы у него на висках и хитро подмигнула мне. Из первоначально расслабленного состояния Курляндский быстро погрузился в сон. Руки повисли, плечи опустились, приоткрылся рот. Катя закрыла глаза и продолжала свой сеанс. Я чисто машинально засунул в рот какое-то небольшое пирожное. Почему-то сразу вспомнил предложенный мне крем на пальце. Это было как-то очень неожиданно.

Через несколько минут Катя глубоко вздохнула, убрала пальцы от головы Курляндского и отправилсь к своему месту. Только вместо того, чтобы сразу же съесть пирожное для восстановления сил, замерла и уставилась на Курляндского.

Готхард Вильгельмович открыл глаза, проморгался и начал озираться по сторонам, словно оказался здесь впервые. Эта мысль меня начала выводить из равновесия. ещё не хватало, чтобы он потерял память.