Настя тоже выглянула в окно и восхищалась изменениями. Главное, что ей понравилось, вот и отлично. А то могла бы сказать, что испортили родительский сад. Перед самым дворцом на клумбах копошились люди. Я помню, где находятся коллекции лилий и роз, там землю никто не копал, там и так уже будет красиво. Возможно только соответственно одарённый садовник вмешается в своевременный и равномерный рост растений, чтобы к концу мая здесь всё благоухало, как в райском саду.

На широкое мраморное крыльцо дворца вышли двое, подъехав ближе я разглядел в них слуг Насти — Серафиму и Никифора. Сначала думал, что мне показалось, что за ними ещё кто-то стоит. Когда уже вышел из машины, понял, что не показалось. Старики по невидимому для меня сигналу разошлись в стороны, на передний план вышла Мария. Когда я её увидел, чуть не покатился со смеху по тротуару. На ней был традиционный русский расшитый сарафан, на голове несоразмерно большой кокошник, а в руках каравай с маленькой солонкой сверху.

— Так нормально? — спросила она меня, хитро улыбаясь, а я тем временем тихо давился от смеха, стараясь меньше привлекать внимания, но не получилось.

— Ты чего это Саш? — удивлёно спросила Настя.

— Да не, ничего, — с трудом ответил я и заметил, что Валера тоже с трудом поборол приступ безудержного смеха.

Этот прикол понимали только мы вдвоём, так как по пути из Кёнигсберга обсуждали русские традиции по встрече гостей. Жаль она не дала Серафиме балалайку и не нарядила Никифора в медвежью шкуру, так было бы вообще идеально. Марии причём удавалось всё это время сохранять серьёзное выражение лица.

— Хлеб да соль отведайте, гости дорогие! — звонким голосочком нараспев произнесла Мария и это нас с Валерой просто добило.

Мы хохотали так, что разлетелись галки с ближайших деревьев. Похоже слуги были посвящены в подробности и суть этого действа, потому что оба стояли и просто улыбались до ушей. Настя с Евдокией не выдержали и тоже присоединились к нашему хохоту. Довольная собой магичка начала сама отрывать куски каравая, макать в соль и впихивать каждому в рот.

— Стоп! Я сам! — успел выпалить я, опасаясь, что поднесённый к моему рту хлебный кляп может навредить дыханию.

Убедившись, что все отведали, Мария взмахом руки позвала всех в дом и в лучших традициях затянула русскую народную. Особенно впечатляюще это выглядело и звучало в исполнении шестилетней девочки. Мне стало интересно, это она сейчас специально для нас постаралась или репетировала выступление к свадьбе? Спрошу чуть позже.

К нашему приезду в гостевом зале уже был накрыт стол. Причём красиво, солидно, по всем канонам аристократической столовой этики. Я тяжко вздохнул, пытаясь вспомнить, какая вилка для чего используется, потом плюнул, взял самую удобную и приступил к дегустации блюд.

— Это хорошо, что ты вчера предупредил, Саш, — сказала Мария с набитым ртом. — Мы с раннего утра с кухни не вылезали, готовили всю эту красоту.

— Ты тоже готовила что ли? — удивился я.

— У чего ты так удивляешься? — вскинула брови девочка. — Я почти шесть лет в деревне жила, думаешь я картошку почистить не могу или лук порезать? Пока папка с мамкой в поле, старшие брат с сестрой грядки пропалывают, да за скотиной стойла чистят, а меня на кухню, заготовки делать. Только я заготовками решила не ограничиваться. После того, как я в первый раз приготовила на всех жаркое в печи, кухня стала моим домом окончательно.

— Так это они без тебя там сейчас голодают? — усмехнулся я.

— Ну ты не преувеличивай! — хихикнула Мария. — Мама и сестра тоже умеют готовить. Не так, как я, конечно, но вполне сносно.

— Тогда ладно, — усмехнулся я. — Буду за них спокоен.

— Кстати я в твоём стиле решила убить двух зайцев, — обратилась ко мне Мария и хитро подмигнула.