— Абсцесс? — спросил пациент, расширив глаза на максимум. На другие реакции удивления у него не было сил. — В лёгком бывает абсцесс?

— Бывает, — кивнул я. — Но вы не переживайте, мы с ним справимся.

— Так это же резать надо? — в его глазах нарастала тревога. — Я слышал, что абсцессы надо вскрывать. А как резать лёгкое?

— Всё правильно вы слышали, абсцессы надо вскрывать, — сказал я и посмотрел ему в глаза. — Но мы сейчас ничего резать не будем, я знаю, как с этим справиться без скальпеля. Возможно будет неприятно или даже немного болезненно, но нужно немного потерпеть.

— Это ладно, я потерплю, главное, чтобы не резать, — сказал мужчина и обессиленно закрыл глаза. Он уже был готов на всё.

— Света, заряжай капельницу, а я начинаю, — сказал я и перешёл к нижней доле правого лёгкого, которая была тотально поражена крупозной пневмонией.

Здесь же располагался абсцесс — на фоне плотных тканей округлая полость с густым жидким содержимым была чётко видна. Я нашёл ближайший бронх и через минуту полость абсцесса уже была раздренирована. Мужчина начал кашлять, и я сказал медсестре дать ему побольше салфеток, а лучше полотенце, куда он будет отхаркивать всё это добро.

Теперь надо убрать воспаление и отёк с довольно большого объёма тканей. Не так это просто, это вам не гайморит какой-нибудь, там объём воздействия многократно меньше, а соответственно меньшего количества энергии достаточно. Сейчас мне придётся выложиться на полную катушку. Главное периодически заглядывать в ядро, чтобы не прилечь тут рядышком на пол.

Чтобы пациенту было легче отхаркивать всё, что выходило, мы повернули его на левый бок. Я продолжал неторопливо проходить сегмент за сегментом, снимая отёк и воспаление. Света уже дала пациенту второе полотенце, у него к этому времени заканчивались силы кашлять. Пошёл второй флакон капельницы.

Воспаление в правом лёгком было снято примерно на три четверти от того, что было, когда я понял, что дальше продолжать не могу. Энергии в ядре оставалось меньше четверти. И это не самая большая проблема, я мог бы помедитировать и продолжить, но самочувствие пациента было на грани.

— Давайте на сегодня притормозим, — сказал я, вытирая пот со лба и глядя на обессиленного пациента.

Но был и очевидный плюс — он стал заметно лучше дышать, лёгкое потихоньку расправлялось и начало участвовать в воздухообмене. Отпустить его сейчас домой в таком состоянии будет преступлением. Придётся снова ночевать в своём кабинете. Или можно в соседней палате, чтобы далеко не бегать, не буду же я опять поручать Валерию Палычу поручать наблюдать за моим пациентом, в прошлый раз это не очень хорошо закончилось. Решено, остаюсь.

— Вы должны остаться у нас в клинике, — сказал я мужчине, когда он открыл глаза и посмотрел на меня. — Домой идти нельзя.

— Как скажете, господин лекарь, — тихо произнёс он. — А мне кажется стало немного легче дышать.

— Правое лёгкое я почти очистил, и оно начало дышать, — пояснил я ему. — Абсцесс тоже уходит, но пока не совсем всё в порядке. И остаётся ещё левое лёгкое, с которым мы займёмся теперь завтра утром. А сегодня капельницы и уколы.

— Понятно, — смиренно кивнул он и снова прикрыл глаза. — Делайте, как надо, я уже никуда не тороплюсь.

— Правильно, торопиться не надо, — улыбнулся я. — Только и унывать не надо, всё будет хорошо. Причём довольно скоро.

Санитары вкатили каталку в манипуляционную и максимально аккуратно переложили пациента на неё. У того не было сил, чтобы перебраться самому. Накрыв его одеялом, повезли в палату напротив.

— Свет, ему надо прокапать ещё один флакон и уколоть антибиотик и анальгетик, — распорядился я, выходя из кабинета.