— Свет, ему надо прокапать ещё один флакон и уколоть антибиотик и анальгетик, — распорядился я, выходя из кабинета. — Я пока немного побуду у себя, отойду, а потом приду его посмотрю.

— Хорошо, — сказала медсестра, собирая в лоток всё, что необходимо для выполнения моих назначений. — Я тогда вас в палате подожду.

— Отлично, спасибо, — кивнул я и поплёлся вдоль коридора к лестнице на второй этаж.

— Это чё ж ты себя так не бережёшь-то, Сань? — услышал я над ухом негромкий вкрадчивый голос Валерия Палыча. — Зачем так себя изводить?

— А что делать, Валер? — хмыкнул я, отвечая так же тихо. — Если бы я сейчас это не сделал, то кто? Так что, как говорится, никто, кроме нас.

— Сань, а ты второго августа в фонтане купаешься? — настороженно спросил призрак.

— Не, это не моё, — хмыкнул я. — У дяди Васи не служил.

— А я служил, Сань! — гордо заявил он. — Так что ты это брось такими лозунгами кидаться, надо и о себе подумать.

— Вот сейчас как раз и собирался о себе подумать, — улыбнулся я. Ишь ты, какой заботливый. — Перекушу сейчас, кофейку попью, помедитирую немного и буду в полном порядке, не впервой.

Я открыл дверь в приёмную и лицезрел процесс навязывания Юдиным светской беседы моей секретарше, которая никак не могла от него отмотаться, это было видно по выражению её лица невооружённым глазом. Почему этого не замечает Илья, ума не приложу.

— О, Сань, а чего это ты такой бледный? — встрепенулся Илья, не сразу увидев меня на пороге.

— Взбл… — я чуть не ляпнул самый популярный ответ на такой вопрос из моей прошлой жизни, но вовремя сумел остановиться. — Устал просто очень. Тяжёлый пациент был напоследок. Придётся сегодня снова оставаться с ночёвкой. А ты чего домой не идёшь? Все небось разошлись уже.

— А он занят, — раздражённо ответила Прасковья. — Мешает мне работать, больше просто некому.

— Во как, — отпрянул Илья. — А мне казалось, что вы сидите тут скучаете. Думал, что как уважающий себя мужчина и джентльмен я просто обязан приложить все усилия, чтобы отвлечь прекрасную даму от грусти и тоски.

— Спасибо, не надо, — мягко сказала она, но было понятно, что сдерживается с трудом. — Я со своей несуществующей тоской сама справлюсь.

— Сань, а может давай я вместо тебя останусь? — предложил Илья, так и не пытаясь даже понять, что девушка не горела и не горит желания с ним общаться. — Я всё равно пока никуда не тороплюсь, планов никаких. Маме сообщу, что суровый руководитель оставляет меня на ночное дежурство. Ты ведь подтвердишь?

— Александр Петрович, а можно вы пока хотя бы на какое-то время перейдёте дежурить в ваш кабинет? — взмолилась Прасковья. По её жалобному взгляду я понял, что девушку надо выручать.

— Пойдём ко мне в кабинет, Илюх, — сказал я и подхватил его под локоть. — У меня там такие классные пирожные есть, закачаешься! Специально заказывал, чтобы тебя угостить и забыл, заработался.

— Вот так всегда! — воскликнул Юдин и охотно последовал вслед за мной. — Для тебя работа даже важнее, чем друг!

На пороге кабинета он резко остановился и выглянул в сторону Прасковьи.

— Вы ведь ещё не уходите? — радостно спросил он, глядя, как девушка склонилась над кипами документов. — Я вам ещё такое забыл рассказать, упадёте и не встанете!

— Идём уже, — дёрнул я его за руку, увлекая за собой. — Не мешай человеку работать. Там пирожные плачут, нас с тобой ждут.

Мы прошли через мой кабинет в комнату отдыха, я включил кофемашину, поставив сразу две чашки, потом достал из холодильника небольшой шоколадный тортик и тарелку с пирожными, уничтожением которых Илья занялся, даже не дожидаясь кофе.