— Эй, — окликнул я, в надежде, что на меня отреагируют. Голос сильно искажался респиратором.

Один силуэт шевельнулся и слабой рукой с трудом откинул с себя одеяло, чтобы увидеть, кто пришёл. Это была женщина лет семидесяти с хвостиком. Бледное лицо, круги под глазами и запёкшаяся кровь на губах. Она безучастно посмотрела на меня, словно не видя или видела только размытый силуэт.

— Кто здесь? — слабым голосом спросила она.

— Я лекарь из Питера, бабуль, — ответил я, пытаясь стащить одеяло на себя, чтобы увидеть кто второй, но у меня не получалось.

— Там дед мой, — сказала женщина и сильно закашлялась.

На губах и на подушке появилась свежая кровь. Я подождал, пока она прокашляется.

— Вы сможете слезть с лежанки? Мне надо вас посмотреть и начать лечить, но здесь я капельницу поставить не смогу, метр до потолка.

— Ох, милок, — пробормотала бабушка. — Я со вчерашнего вечера здесь. Дед мой ночью кашлять перестал, а под утро дышать.

Понятно. Она лежала, прижимаясь спиной к телу умершего мужа. Но она может ошибаться, я должен проверить. Я поставил сумку к стеночке и залез на лежанку со стороны мужчины. Теперь понятно, почему мне не удалось стянуть одеяло, его край был крепко зажат в окоченевшей руке. Несмотря на то, что в смерти пациента я уже был уверен, добрался до его сонной артерии. Пульс отсутствует, но он ещё тёплый, видимо умер совсем недавно.

— Давайте я помогу вам слезть отсюда, — сказал я старушке. — Вы его уже не согреете, соболезную, а вас скорее всего ещё можно вылечить.

— Да не смогу я, сынок! — простонала бабушка, снова закашлялась и заплакала горькими слезами, содрогаясь всем телом.

Я немного подождал, пока она успокоится, потом протянул ей руку.

— Давайте я помогу, — настойчиво сказал я. — Надо спуститься с лежанки и перебраться на кровать.

— Там холодно без него, — пробормотала она.

У меня у самого ком в горле застрял, но я настойчиво тянул руку и предлагал спуститься вниз. Наконец она согласилась, я взял её за руки двумя руками и потянул на себя, чтобы она села. С шеи упал платок, под которым были увеличенные лимфоузлы с изъязвлениями. Стащить её вниз мне удалось через ещё долгих несколько минут. Ноги у неё подгинались и не давали идти. Мне удалось довести её до ближайшей кровати.

При осмотре первым делом отметил выраженное обезвоживание. Правильно, она в последний раз вставала вчера вечером. Я нашёл ведро с питьевой водой, но потом отмёл эту идею. Ещё неизвестно, что там в воде, можно только хуже сделать. Установив капельницу и поставив скорость почти на максимум, я отправился искать кладовку. В деревне люди часто закрывают компоты на зиму, и я не ошибся. Только вот во что налить?

Иерсиния чумы, а скорее всего это она, очень боится жары и гибнет при пятидесяти пяти градусах. Эту информацию я успел найти в сети. Я взял со стола железную кружку, сунул в затухающую печь и держал, пока мог терпеть. От углей ещё шёл хороший жар. Потом вышел на крыльцо и поставил кружку дном на снег, чтобы она немного остыла. Только потом налил в неё компот, помог старушке приподняться и дал кружку, которую она осушила до дна.

— Спасибо, — пролепетала она и рухнула обратно на подушку, снова закашлявшись.

Ну, капельница само собой, а надо же не только симптоматикой заниматься, а ещё и лечить. Надо бы обработать руки и позвонить Обухову, но я решил всё-таки разобраться до конца с пациенткой. Раз есть кровохарканье, значит есть поражение лёгких, которого одного достаточно, чтобы умереть. С этого и начну.

Я расстегнул несмотря на вялые протесты одежду, чтобы добраться до грудной клетки. Перчатки мне не помешают, когда их делали, предусмотрели, что через них должна проходить магическая энергия беспрепятственно.