— А мы разве на утро договаривались?

— Ну лучше с утра, пока свеж и полон сил, — улыбнулся Виктор Сергеевич. — С записанным по времени пациентом мы уже договорились, он никуда не торопится, может подождать.

— Хорошо, давайте так, — согласился я. Потом обратился к ожидающему приёма пациенту: — Прошу прощения за временные неудобства, постараемся надолго не задержать.

— Илья Фёдорович, — обратился дядя Витя к Юдину. — По праву младшего, зови пациента со стопой.

Илья привёл мужчину из палаты в манипуляционную, мы уложили его на стол.

— Я посмотрю, как вы делаете, потом заменю вас, — предложил я дяде Вите.

— Предлагаю другой вариант, — покрутил он головой. — Ты начинаешь, а я контролирую. Если что добавлю тебе энергии, вдвоём мы сделаем больше, чем вчера, а остальные по очереди будут убирать бляшки.

— Договорились, — кивнул я и встал на исходную.

Дядя Витя положил свои руки поверх моих. Первым вызвался Рябошапкин. Он просканировал артерии и начал с того места, где я закончил вчера. Продвигался очень медленно, помня вчерашнюю просьбу дяди Вити не торопиться. Потом его сменил Сальников, последним к очистке приступил Юдин. К этому моменту мой запас энергии приблизился к критической отметке, но я не останавливался, зная, что дядя Витя поддержит и он направил свою энергию через мои ладони, усиливая моё воздействие и пополняя мой запас.

Когда я понял, что нам пора заканчивать, пока мы все не разлеглись на белом кафеле, удалось дойти только до верхней трети бедра, остановившись недалеко от разветвления общей бедренной артерии.

— Значит в понедельник мы процесс завершим, — сказал я, повторяя сканирование артерий. — Осталось вдвое меньше, чем мы сегодня смогли убрать.

— Может тогда и с гангреной получится разобраться? — спросил Сальников.

— Возможно. Придётся часть стопы ампутировать, новые кости и мягкие ткани на пустом месте никто из нас выращивать пока не умеет.

— Немного удлинить культю стопы можно попробовать, — сказал дядя Витя. — Я тогда объясню как.

Я не успел ничего ответить, как в кармане зазвонил телефон. Это был Обухов, звонил со своего.

— Слушаю вас, Степан Митрофанович, — сказал я, ответив на вызов.

— Слушай внимательно, — взволнованно произнёс главный лекарь Питера. — Ситуация критическая и мне кроме тебя послать туда некого.

— Что случилось-то? — возмутился я. — У меня приём только начался.

— К чёрту твой приём, отменяй всё! Пусть идут в другие клиники! — начал он тараторить на повышенных тонах, как отбойным молотком. — Там люди гибнут! Какая-то непонятная болезнь, а я знаю, что у вас есть всё оснащение для таких случаев.

— Массовая инфекция?

— Инфекция, — подтвердил Обухов. — Неизвестно какая. Доложили с места, когда уже почти вся деревня слегла, засранцы недоделанные, раньше не могли.

— На что хоть похоже? — решил я уточнить, прекрасно понимая, что не только пятница, но и как минимум выходные напрочь загублены. Бурундуки спешат на помощь.

— Больше всего на чуму, но они там лопочут про какие-то язвы. Так что все меры предосторожности соблюдайте. Шлиссельбургский уезд, село Никольское. Собирайся максимально быстро и езжай. Выясни, сколько заболело, сколько умерло, насколько вообще там всё серьёзно. Когда разберёшься, сразу отзвонись. Если надо будет, то вышлем подмогу.

— Так точно, — только и нашёл я что сказать, потом положил трубку.

— Что-то случилось? — спросила Света, выводя меня из ступора.

— Случилось, — кивнул я. — Прием окончен, пациенту я объясню, а мы все немедленно уезжаем.