— Да разве ж я против? — улыбнулся я. — Я сам не раз думал, куда его сейчас отпускать. Вы хоть представьтесь тогда, а то я даже имени не знаю.

— Архип меня зовут, Александр Петрович, — сказал наш будущий дворник, он же слесарь-сантехник и всё такое прочее, расплываясь в улыбке. — Так вы меня берёте?

— Пока нет, — строго ответил.

— Нет? — переспросил Архип, находясь на грани обморока.

— Да это не то, о чём вы подумали, — рассмеялся я. — Я пока хотел немного понаблюдать за вашей ногой, а когда буду полностью уверен, что с ней всё в порядке, тогда сможете и приступать к работе официально. И не только за еду и кров, а ещё и зарплата будет.

— Ох, Александр Петрович, благодетель вы мой! — воскликнул Архип и предпринял попытку упасть передо мной на колени, но я его вовремя поймал и не допустил этого безобразия.

— Э, э, вы чего это? — возмутился я. — Даже не вздумайте такое делать никогда в жизни и ни перед кем!

— Простите, Александр Петрович, больше не повторится, — виновато потупившись сказал Архип.

— Идите пока в палату, потом подробности обсудим, — сказал я, вздохнул и пошёл к себе в кабинет.

— Саш, ты когда сказал сначала «нет», я реально за мужика испугался, — захихикал Валера. — Ты так поосторожнее с фразами или договаривай сразу до конца.

— Мне же договорить даже не дали, — отмахнулся я. — А уже выводы сделаны. Валер, у меня к тебе просьба будет, объясни при случае Архипу, что не надо раболепия, я это не люблю. Взаимоуважение — это правильно, а на колени падать из благодарности, да даже по любому другому поводу — это уже перебор.

— Вот тут согласен с тобой. Мы дети свободных пролетариев и крестьян к таким проявлениям непривычны, костью в горле, — с душой выдал призрак. — Ладно, Саш, изложу ему правила непридворного этикета. Будет у нас правильный работник. Он еще и непьющий, представляешь? Хотя с первого взгляда так бы не сказал.

— Это большой плюс, теперь я уверен на все сто, что он будет у нас работать. Ты мне потом покажи эту каморку, где он решил приютиться, а то там может только картошку хранить можно, а не обитать нормальному человеку.

— Как скажешь, так и отведу.

Вся эта беседа происходила в тупике перед моим кабинетом. Наконец-то я открыл дверь и вошёл в приёмную.

— Доброе утро, — сказал я Прасковье.

— Доброе утро, Александр Петрович, — ответила девушка. — Тут приходил посыльный от Северского, просил кое-что передать.

Она достала из ящика стола свёрток, по форме напоминающий книгу. По весу тоже примерно как книга.

— Посыльный сказал, Что Алексей Иванович просил, чтобы вы от его имени передали это Екатерине Петровне в знак глубочайшей благодарности.

— Обещание сдержал значит, — сказал я, нащупав в кармане золотые часы, подаренные градоначальником. — Видать сильно она всех достала, теперь нарадоваться не могут.

— А кто достал-то, Александр Петрович? — спросила Прасковья, я видел, что она уже сгорает от любопытства.

— Тёща, — хмыкнул я

— Вы что, её убили? — девушка выпучила глаза.

— Боже упаси! — воскликнул я и бросил на неё взгляд с упрёком. — Кате удалось превратить её из невыносимой мегеры в нормального человека.

— Ого, тогда я его понимаю.

Я быстро переоделся, переобулся и побежал на приём. Возле кабинета сидел один пациент и стояли все мои коллеги. Я обвёл их вопросительным взглядом в ожидании объяснений.

— Пришли лечить гангрену, как договаривались, — ответил за всех Виктор Сергеевич.

— А мы разве на утро договаривались?

— Ну лучше с утра, пока свеж и полон сил, — улыбнулся Виктор Сергеевич.