— Хорошо, Дмитрий Ефремович, я вас позову.

— Тогда давайте уж все вместе завтра соберёмся, — предложил Иван Терентьевич. — Если общими усилиями, то может мы завтра и справимся с окклюзией.

— Коллективное творчество? — хмыкнул я. — А что, неплохая идея. Всем будет полезно поучаствовать.

— Я в одиночку тромбы и фрагменты бляшек ловить не вытяну, — сказал, нахмурившись, Виктор Сергеевич.

— Значит я вас буду менять, — предложил я. — После соответствующего инструктажа.

— Ох, Саня, — покачал головой Виктор Сергеевич. — Непростое дело, я хоть какой-то опыт имею и то мне тяжело.

— Я трудностей не боюсь.

— Раз ты так настаиваешь, — испытующе посмотрел он на меня. — Ну давай попробуем.

На этом наш консилиум закончился, коллеги особо интересных пациентов подобрать за это время не смогли. Строго настрого приказал на следующий четверг подобрать хотя бы по одному необычному.

Пока мы разбирались с пациентами, с третьего этажа непрерывно доносился грохот от ломаемых стен. Оно и понятно, раньше там были подсобные помещения и жила прислуга, а теперь там будет практически фабричный цех, маленькие помещения объединяли в большие.

Немного переживал, как бы не рухнула крыша, но успокаивало то, что работали первоклассные специалисты из бригады Шапошникова, к тому же перепланировку Николай согласовывал по наброскам Елизаветы, так что опасность не угрожает. Обломки кирпича и штукатурки спускали вниз по специальному жёлобу в большой контейнер, который по мере заполнения вывозили.

Ближе к вечеру за окном стали мелькать мешки, ящики, контейнеры, связки досок, которые поднимали на третий этаж лебёдками. Сделано всё для того, чтобы не прерывать работу госпиталя на время ремонта.

После работы ко мне в кабинет заглянул Юдин с блуждающей улыбкой на лице. Сначала смотрел на меня каким-то странным взглядом, потом наконец разродился.

— Хочешь сегодня со мной поехать? — полушёпотом спросил Илья.

— Куда? — от неожиданности я утратил логическое мышление, хотя мог бы и догадаться сразу.

— Ну как это куда? — Илья вздохнул и завёл глаза к потолку. Забыл ещё языком цокнуть. — В поэтический клуб, в котором я состою. У нас сегодня спектакль и всем разрешили привести с собой приличных и проверенных друзей, ты под это техзадание подходишь.

— Спектакль? — вскинул я брови. — В поэтическом клубе? Ты точно не в театральный попал?

— Да ну тебя, — хихикнул он и махнул рукой. — Мы Уильяма нашего дорогого Шекспира будем играть «Сон в летнюю ночь».

— Ни фига себе вы замахнулись, — улыбнулся я. Это единственный спектакль, на который я ходил три раза за сезон. Значит судьба. — А поехали.

— Класс! — обрадовался Илья и исчез. Тут же его голова снова просунулась в дверь. — Я пока в комнате отдыха текст буду повторять, зайду за тобой примерно через полчаса.

— Ладно, — кивнул я. — Тогда пока с рукописью поработаю.

Юдин убежал, а я разложил перед собой фрагменты рукописи. Написать и систематизировать мне удалось не много, грохот и стук, доносившиеся с третьего этажа зверски отвлекали. Я бросил попытки что-то понять в своих записях, закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Похоже я несмотря на шум задремал, так как Юдин тряс меня за плечо и заглядывал в глаза.

— Э-эй, Са-аня-а, нам пора-а!

— Во дела, — буркнул я и потянулся, чтобы проснуться окончательно. — Как это я смог отключиться?

Шум на третьем этаже так и не прекращался, но грохота ломаемых стен уже не было. Я надел пальто и шляпу, и мы с Ильёй пошли к моей машине.

— И как ты умудрился заснуть под этот оркестр барабанщиков? — хмыкнул Илья, усаживаясь рядом со мной на пассажирское сиденье.