— Прасковья, ты не в курсе, что там происходит? — спросил я у секретарши, выскочив в приёмную.

— Так это строители, Александр Петрович, — улыбнулась девушка. — Они начали работать через час после того, как вы ушли.

— Но я же даже не встретился с Шапошниковым, — пробормотал я в растерянности.

А ведь правда, была мысль, что надо зайти во дворец Курляндского и сказать Николаю, что работы можно начинать. Значит ему Лиза сообщила, молодец. Из неё получилась бы очень успешная бизнес-леди, а она решила посвятить себя работе в лаборатории с химикатами. И это при таком приданом! Так это получается, как только я ей сообщил, что сметы одобрили, и она сразу передала строителям.

Консилиум решили начать с моих пациентов, коллеги пришли в мою манипуляционную, и я попросил пригласить пациента с тромбозом глубоких вен. Внешний вид был уже далеко не показательным, ближе к выздоровлению, но всё равно это будет полезный опыт. Статус на момент первичного осмотра я просто рассказал.

— Не может быть! — воскликнул Юдин, глядя на ногу.

Признаков хронической гипоксии и липодерматосклероза практически след простыл, осталась лишь небольшая пигментация, шелушения нет совсем, синюшный цвет исчез, в нижней трети вместо большой трофической язвы лишь свежий рубец.

— И ты хочешь сказать, что удалось добиться такого результата? — продолжил Илья удивляться. — У меня был такой пациент относительно недавно. Надо поискать по журналам и пригласить его. Так что вы в итоге сделали, чтобы всё это исправить?

Я описал методику, по которой мы с Виктором Сергеевичем вдвоём восстанавливали проходимость глубоких вен и не угробили при этом пациента. Для наглядности того, что мы делали, смогли провести демонстрацию. Все по очереди просканировали вены от паха до пятки, нашли несколько почти окклюзированных вен на голени. Мы с Виктором Сергеевичем провели совместную процедуру, во время которой я справился с остальными стенозами. Теперь все вены имели хорошую проходимость, но не имели клапанов, но это уже совсем другая история.

— Хм, работает, — констатировал Илья, проведя сканирование после окончания процедуры. — Ну я теперь обязательно найду того пациента, а то я ему только язву вылечил и немного улучшил кровоснабжение кожи. Впрочем, если не найду, он сам объявится. Я назначил ему показаться через месяц, скорее всего срок уже подходит.

— Так для полной изначальной картины заболевания мы можем посмотреть следующего пациента, так ведь? — спросил Сальников и посмотрел на меня. — Вы что-то говорили про закон парных случаев.

— Не совсем парный, — улыбнулся я. — Но зато очень показательный. Ведите следующего.

Пациент с гангреной преобразился гораздо эффектнее, чем герои программы про моду. Отмыли, переодели, подстригли, даже борода теперь вместо косматой лопаты превратилась в аккуратную бородку. Да на него надень дорогой сюртук и пенсне и можно в экономический отдел городской управы отправлять на работу, он там ещё и лучше всех выглядеть будет.

Мужчина забрался на стол, задрал штанину и снял нормальный чистый носок. Интересно, где его взяли. Кто-то сбегал в магазин? Мне и моим коллегам явилась наполовину почерневшая, стопа с признаками мумификации.

Первым решился обследовать пациента Рябошапкин. Сначала он просто пытался нащупать пульс кончиками пальцев, как и я это обычно делаю, но ни на стопе, ни на подколенной артерии он пульса не нашёл. Сканирование показало наличие нитевидного медленного кровотока почти без пульсации в артериях голени. Если вспомнить, как это выглядит на УЗИ, я бы написал стеноз более девяноста процентов. Но не факт, что артерии здесь сужены, проблема скорее всего находится выше.