Так, пациенты, мне надо освободить часть приёма, чтобы отвезти Лизу по заводам и фабрикам, где делают оборудование. Мог бы съездить и сам или поручить Прасковье, но нужен всё-таки человек хорошо в этом понимающий, чтобы ответить на внезапно возникшие технические вопросы и уточнения.

Время после десяти утра оказалось в моём полном распоряжении, до десяти запись уже была плотной. Я сразу позвонил Лизе, чтобы в начале одиннадцатого ждала меня на крыльце дворца дедушки.

Прибежал в манипуляционную, под дверью которой уже сидели и начал приём. До последнего на пациентов везло, не было ничего экстраординарного и к финишу продвигался довольно быстро. Даже надеялся закончить чувствительно раньше десяти, пока не пришёл последний пациент.

Как говорят «закон парных случаев», в некоторой степени это было похоже но не совсем так. Как и тот пациент с язвой на ноге, этот тоже жаловался на ногу и был из тех же социальных слоёв и настолько же не привержен к личной гигиене. Он снял ботинок и носок, у нас остановилось дыхание сначала от запаха, потом от представшей перед глазами картины.

Глава 23

Когда ветхое подобие носка покинуло конечность, я увидел причину жалоб. Точнее следствие заболевания. Половина стопы имела чёрный цвет, мягкие ткани омертвевшей части высохли и скукожились. Из отверстия в области первой и второй плюсневых костей вылезла муха, осмотрелась по сторонам и полетела обследовать помещение. Света что-то пробормотала. Я на сто процентов не уверен, но эту фразу лучше не печатать. Она схватила полотенце и отправилась охотиться на внезапно появившуюся живность.

Причина сухой гангрены стопы всегда одна — поражение артерий нижних конечностей. А вот что именно произошло с артериями в данном случае, ещё предстоит выяснить. Вот как раз и появился идеальный вариант, что показать коллегам на консилиуме, там и разберёмся с нюансами патологии, нет срочной необходимости контактировать с месяцами немытым телом. Света позвала санитарку, а я поручил ей сопроводить пациента в палату, отмыть и переодеть.

Я уже оделся и собирался выходить из кабинета, чтобы ехать за Елизаветой Преображенской, когда в приёмную вошёл мужчина с красной папкой под мышкой. Это ещё кто такой? Какой-нибудь господин проверяющий?

— Александр Петрович? — строго спросил он.

— Да, собственной персоной, — брякнул я.

— Это вам от Алексея Ивановича, — сказал он, открыл папку, вытащил из кармашка ведомость и дал мне ручку. — Распишитесь вот здесь.

Слишком солидно он выглядит для курьера. Я расписался, ведомость он убрал в карман вместе с ручкой, а красную кожаную папку отдал мне, там находились подписанные сметы и банковский формуляр. Ну вот теперь точно можно смело ехать на закупку оборудования.

Подъехав к крыльцу обновлённого шикарного дворца Курляндского, я увидел стоявшую на крыльце Лизу и у меня упала челюсть. Она уже больше не была похожа на забитую мышь, а больше на роковую красотку. Абсолютно серьёзное, практически каменное выражение лица выдавало её стеснение по поводу своего внешнего вида, но я не заметил в нём ничего плохого. Длинное элегантное пальто с соболиным воротником, изящная шляпка с вуалью, лаковые высокие ботиночки, маленькая сумочка через плечо и руки в соболиной муфте, как на картинах художников.

— Едем, Александр Петрович, — сказала она ледяным тоном. Заметив моё внимание, она немного покраснела.

Я старался на неё не смотреть, чтобы не смущать. По каждому адресу я её сопровождал, разговаривала по поводу оборудования исключительно она, я лишь сидел рядом, всё равно таких технических нюансов я не знал и не понимал. Можно сказать, что я выступал в роли кошелька на ножках, прикладывая банковский формуляр к терминалу, внося предоплату. До двенадцати весь список объехать не удалось, отвёз Лизу домой только в начале первого и перед консилиумом едва успел съесть пару бутербродов с чаем.