Изменить размер шрифта - +
Вот мы с ним и обсуждали горячие темы о горячем производстве. Достаточно горячо обсуждали.

— Ага, — подтвердил пациент, когда я перевёл на него взгляд. У него было такое счастливое лицо, что недавно убежавший курьер отдыхает. — Нам оказывается столько всего надо обсудить, может я останусь у вас на ночь?

— Нет уж, — хмыкнул я. — Дежурных лекарей у нас нет, а у меня были другие планы, нежели снова ночевать в госпитале. Отправляйтесь домой, а в следующий раз обсудите то, что не успели.

— Эх, — внезапно опечалившись вздохнул мужчина. — Валерий Палыч мне поведал столько всего интересного и полезного, но нам столько всего ещё нужно обсудить. Я обязательно расскажу обо всём этом Эдуарду Филипповичу, это может значительно улучшить производительность литейного цеха.

— Какому Эдуарду Филипповичу? — насторожился я. — Кораблёву что ли?

— Ну да, я у него на заводе инженером литейщиком работаю.

— Если не поверит, скажите мне, я тогда его самого сюда приведу, — улыбнулся я.

— А вы его хорошо знаете? — удивился мужчина.

— Достаточно хорошо, чтобы суметь убедить, — кивнул я. — Мне вот только одно непонятно, раз вы тут рассказывали друг другу о литейном деле, то причём здесь «королёк», «чушка», «козёл», «скворечник»?

Полупрозрачный Валерий Палыч и пациент переглянулись и грянули таким хохотом, что я начал бояться за целостность оконных стёкол.

 

Глава 7

 

Вечером запланирована обговорённая ещё во время обеда встреча. И я, как обычно, снова решил убить двух зайцев. Пора бы уже и на трёх переходить. Я договорился с Курляндским о серьёзном деловом разговоре, и он сказал приезжать к семи, поэтому я решил ещё немного позаниматься делами на работе.

Второй заяц, появление которого я согласовал с Курляндским, это Настя. Выведу её, как говорится, «в свет». Вспоминая последнюю ипостась великого фармацевта, девушку к нему в гости привести не стыдно.

Настя к моей инициативе отнеслась с интересом, о таком гении не слышала, но вовсе не против побывать в его логове.

Когда подъезжали к дворцу, я вспомнил, что уже не увижу его прежним, здесь же во всю трудится мой знакомый строитель Николай Шапошников. Фасад здания полностью скрыт лесами и судить о подвижках довольно сложно, но уже было понятно, преображение гадкого утёнка в прекрасного лебедя в самом разгаре.

На крыльце под защитным козырьком мы стояли без пяти семь. Входная дверь пока оставалась та же, но была как следует заляпана штукатуркой и краской, значит её тоже скоро будут менять, портить имущество не в правилах Николая, значит эту не жалко.

Я посмотрел на часы и протянул руку, чтобы постучать молоточком, как вдруг она начала открываться сама. На пороге стоял наш чокнутый профессор в новом амплуа. Я сначала даже не сразу понял, что это он, думал кто-то из работников Шапошникова. Совершенно неожиданно, я-то привёл девушку познакомиться с воспитанным благородным князем, каким он предстал передо мной в прошлый раз, а тут штукатур в заляпанном комбинезоне, каске и защитных очках.

— Так, ну чего встали? Проходим, проходим! — с выражением лица и интонацией прораба, который отгоняет от строящегося объекта случайных прохожих, сказал Готхард Вильгельмович, сопровождая это соответствующими жестами.

Настя, что вполне естественно, даже не поняла, кого она видит перед собой и уже хотела что-то высказать странному штукатуру по поводу его несоответствующего поведения, но я её остановил, дёрнув за рукав.

— Здравствуйте, Готхард Вильгельмович! — я специально назвал его по имени, чтобы до Насти дошло, что это князь, а не рабочий.

— Так, освобождаем проход! — более настойчиво продолжил Курляндский, так и не поздоровавшись.

Быстрый переход