Ну хорошо, наш герой продолжает примерять маски. Прошлая мне нравилась больше. Да, было немного приторно, но больше подходило для князя, чем всё остальное. Мы проскользнули внутрь и дверь за нами тут же начала закрываться.

— Идёмте за мной, здесь не безопасно! — строго, как воспитательница в детском саду непослушным детям, сказал Курляндский и бодро пошёл вглубь здания.

Мы с Настей засеменили следом, старательно обходя мешки со строительными смесями, кучи мусора и корыта с раствором. Работа шла полным ходом, несмотря на восьмой час вечера. У Шапошникова в работниках не люди, а какие-то роботы реально. Ну сколько можно пахать? Ну, допустим такой вариант, дома никто не ждёт, но ведь человеческие силы не безграничны! Тут явно не обходится без магии или каких-нибудь усиливающих амулетов. Возможно и то, и другое.

Помещения, которые нам предстояло пересечь на пути к той самой богатой столовой, было уже не узнать. Штукатурка и лепнина были уже восстановлены, оставались преимущественно малярные и декоративные работы. Шапошникова я нашёл за его любимым занятием — он занимался реставрацией лепнины в зале, предшествующем столовой.

— Николай, приветствую! — крикнул я и помахал рукой мастеру, который в этот момент разглядывал плоды своих трудов, стоя на лесах метрах в пяти над полом.

— О, Александр Петрович! — воскликнул строитель и помахал рукой. — Видите, работа у нас кипит вовсю.

— Да если кружку с водой поставить в мартеновскую печь, она и то не так кипеть будет! — рассмеялся я. — У вас, как всегда, всё отлично получается.

— Спасибо, Александр Петрович, — улыбнулся Шапошников. — Стараемся.

— Так, не задерживаемся, — окликнул нас Курляндский, сохраняя образ строгого прораба. — Проходим, проходим!

— Да, да, Готхард Вильгельмович, идём, — ответил я, мы вошли в столовую и дверь за нами закрылась.

У Насти глаза что только из орбит не вылезли. Кругом разруха и ремонт, а здесь шикарные богатые апартаменты для приёма знатных гостей. Курляндский всё в той же манере сказал нам, куда сесть и вышел через другую дверь.

— Очень странный он, этот твой знакомый гений, — тихонько сказала Настя, когда в комнате мы остались одни. — Так он кто есть на самом деле?

— Великий княже, — ответил я и тихо рассмеялся. — Ты не переживай, я сам к нему никак не могу привыкнуть. Он то злой пещерный тролль, то добрый дедушка, то деловой человек, в прошлый раз был само благородство и высший этикет, а сейчас строитель. Что точно могу сказать, в какой бы он ни был ипостаси, с уважением относится к культурному интеллигентному общению с ним, хотя сам иногда ведёт себя не очень культурно, но это можно пережить, не критично.

— То есть не обращать внимания на возможные грубые выходки и выпады и вести себя прилично, так? — решила уточнить Настя.

— Именно так, — кивнул я. — Это работает безотказно.

Дверь в дальнем углу открылась и перед нами предстал прилично одетый Курляндский. Только это был не шитый золотом сюртук, что больше подошло бы по статусу, а достаточно дорогой, но простой костюм бизнесмена.

— Какой чудесный день сегодня, не правда ли? — сказал он, напялив на лицо дежурную улыбку делового человека и уселся за обеденный стол, словно это стол переговоров.

— Да не то слово, Готхард Вильгельмович, — с иронией ответил я. — Одни чудеса кругом, только и успевай рот разевать. Хорошо хоть мухи ещё не проснулись, а то заодно и поужинал бы.

— Что-то не так, Александр Петрович? — обеспокоенно спросил он, изменившись в лице. Так наверно выглядит коммерческий директор предприятия, когда ему сообщают, что сделка под угрозой.

— Ну почему же, — я развёл руками, словно не понимаю, о чём он говорит.