— Ну почему же, — я развёл руками, словно не понимаю, о чём он говорит. — Всё так. Есть только один вопрос, с чего это вам сегодня вздумалось надеть строительный комбинезон и каску?

— Ох, ну это отдельная история, но, если вы никуда не торопитесь? — он выжидательно посмотрел на нас с Настей, сложив ладони домиком на уровне груди.

— Нет, не торопимся, — ответил я за двоих, и мы дружно покачали головой.

— Когда в прошлый раз мне делали ремонт и чуть не сделали из дворца свинарник, хорошо, что ты, Саша, помог пресечь это безобразие, я принял решение в следующий раз появляться в ремонтируемых помещениях в такой же одежде, что и на рабочих. Спросите с какой целью? Да всё очень просто. Когда я выходил посмотреть на работу в обычной одежде, они сразу улавливали этот момент и начинали имитацию бурной деятельности. А вот если выйти в таком, то они это понимают не сразу и можно понять кто и чем занимается на самом деле.

— А сейчас пригодилось? — хмыкнул я. Зная Шапошникова и его людей, здесь такой способ контроля без надобности.

— А сейчас нет, — Курляндский развёл руками и задумчиво уставился в стол. — Я не знаю, что это за люди, но они работают и работают, и не обращают внимания, в дорогом сюртуке я вышел к ним или в комбинезоне, представляете? Абсолютно всё равно! Это какой-то новый биологический вид что ли. Типа «строитель неутомимый обыкновенный».

— Я тоже неоднократно думал об этом, — улыбнулся я. Наш фармацевт постепенно выходил из образа и уже больше походил на удивлённого странными жизненными обстоятельствами доброго дедушку в дорогом официальном костюме. — В голове не укладывается, как можно столько пахать без остановки.

— Ага, — всё так же задумчиво кивнул Курляндский. — Но я по этому поводу без претензий, даже наоборот очень рад. Ремонт движется семимильными шагами, только успевай деньги отстёгивать.

— Вам хватает? — на всякий случай решил я уточнить.

— Не беспокойся, Саш, хватает, — махнул он рукой. Ну вот, уже и на имя перешли, совсем хорошо. — Ты, кстати, не познакомил меня со своей девушкой.

— Знакомьтесь, Анастасия Фёдоровна Вишневская, — торжественно заявил я. Настя встала и изобразила изящный реверанс.

— Настя Вишневская? — немного испуганно спросил Курляндский. — Бедная девочка.

— Чего это я бедная? — слегка опешила Настя.

— Ну ты же сирота, родителей убили, наследства лишили, — перечислял он, загибая пальцы. — Ужас, да и только.

— Мои родители погибли в море на яхте, — возразила Настя, но уверенности в её голосе поубавилось.

— Да, это официальная версия, — кивнул старик, сохраняя скорбное лицо. — Пусть будет так.

— И фамильный дворец скоро должен ко мне вернуться, — не сдавалась Настя. — А вам что-то известно о смерти моих родителей?

— Это официальная версия, — повторил Курляндский и я понял по выражению лица, что из него больше ничего на эту тему не вытащишь, даже клещами.

Я хотел было попробовать до него допытаться, но в этот момент открылась дальняя дверь и Лизонька, как старик ласково называет свою внучку, вкатила тележку с несколькими ярусами подносов, заставленных разными блюдами. В этот раз снова была русская кухня в лучших традициях: картошка тушёная с грибами, квашеная капуста, грузди солёные, маринованные огурцы и помидоры, три сорта сала, нарезанного мелкими ломтиками, а во главе этого всего — утка запечёная в яблоках. Не скажешь, что очень скромно, но без заморских деликатесов и «высокой» европейской кухни.

— Ну, угощайтесь, гости дорогие! — с гостеприимной улыбкой сказал Курляндский. — Скажем так, не богато, зато полезно.