В этот момент дверь в комнату отдыха снова распахнулась и влетел раскрасневшийся Илья.

— Ну что, едем? — сразу обратился он ко мне. — Ты же меня ждёшь?

— Догадливый, — хмыкнул я. — Оденься сначала. Кофе будешь?

— Потом, — сказал Илья, в спешке натягивая пальто и шаря рукой по верхней полке в поисках шляпы. — Всё потом. А сейчас едем.

— Как скажешь, — я сунул сборник стихов в портфель и поднялся с дивана. Юдин передвигался с такой скоростью, что я за ним еле поспевал. Почти бегом мы добрались до машины, я завёл двигатель и слушал нервные вздохи Ильи, пока грелся двигатель. В итоге я решил не ждать прогрева и стартанул в сторону дома родителей друга, который пока что являлся и его домом.

А я ведь тоже получается живу вместе с родителями, но меня в отличие от Ильи никто не узурпирует и не учит жить. Вон и против Насти же изначально были, а теперь просят привести познакомиться. Пожалуй, у меня просто не было повода искать куда от них свинтить.

Я подъехал прямо к воротам небольшой территории их особняка. Илья выскочил чуть ли не на ходу. Я тоже собирался выйти из машины, чтобы помочь ему таскать вещи, но он жестом остановил меня.

— Жди здесь, — бросил он и побежал в сторону крыльца.

— Ну ладно, — ответил я больше самому себе, потому что Илья был уже далеко.

Ждать пришлось не особо долго. Минут через пятнадцать на пороге появился Илья с чемоданом и большим узлом, связанным похоже из простыни. На его плече буквально висла мать вся в слезах. Отец, несмотря на холодный ветер, вышел на крыльцо в домашнем костюме и, скрестив руки на груди, наблюдал за происходящим. Со стороны могло показаться, что ему всё по барабану, просто стало любопытно, но я знал, что на самом деле это не так. Просто он не стал бурно показывать свои эмоции, эта роль предоставлена супруге, которая свои эмоции контролировать не умеет.

Илья открыл заднюю дверь микроавтобуса, закинул чемодан и узел, потом снова двинулся в сторону дома, что-то отрывисто отвечая на причитания матери. Нет, не так я себе это представлял, это неправильно, надо было всё объяснить, а потом уйти. Да и уходит-то человек в данном случае не навсегда и даже ненадолго. Просто жить будет отдельно и прийти сможет, когда угодно, а тут создавалось впечатление, что он купил билет в один конец и улетает на Марс.

Взрослый ребёнок и несчастная мать снова исчезли в недрах дома, а отец так и стоял на крыльце, смотрел теперь на меня. Я картинно развёл руками, мол я тут не причём, меня заставили. Через десять минут Илья выбежал ещё с двумя узлами, также закинул их в багажное отделение, потом взял за плечи плачущую мать, поцеловал в щёчку, отстранился и запрыгнул в машину.

— Гони! — крикнул он, захлопывая дверь.

За окном перекошенное рыданиями лицо Зинаиды Матвеевны, она прижала руки к груди в молящем жесте и что-то продолжала ему говорить сквозь слёзы, но Илья старательно не обращал на неё внимания. Я убедился, что женщина не виснет на двери машины и осторожно тронулся с места, постепенно ускоряясь.

— Куда хоть едем-то? — спросил я, понимая, что сам Илья мне эту информацию сообщать не собирается.

— Итальянская шесть, — буркнул он, так и не выходя из шокового состояния, в котором до сих пор находился.

— Хм, молодец, удачно нашёл, — кивнул я. — До работы рукой подать.

Дальше мы ехали молча. Я периодически посматривал на него, к разговорам он пока не был готов, пусть немного остынет.

Вещей в итоге оказалось не так уж много, всё донесли вдвоём за одну ходку. Квартира оказалась относительно небольшая. Кухня, гостиная, крохотная спальня и такой же кабинет. По нашим меркам очень даже неплохая квартира, но не в этой жизни. Хотя, для одинокого холостяка больше и не надо, только деньги транжирить.