— Саш, да там же крах полный, — сказал дядя Витя, когда подошла его очередь ознакомиться с запущенным случаем. — Надо полбабушки выжигать. Иван Терентьевич с этим точно не справится, так ведь?

— Мне тут на год работы с отменой всех остальных пациентов, — развёл руками Рябошапкин. Ну может не на год конечно, но я не уверен, что справлюсь за месяц, даже если буду заниматься ей каждый день.

— Давайте так договоримся, — предложил я. — Вы сейчас начинаете удаление основного очага начиная со стороны лёгкого с постепенным переходом к более поверхностной части. Я сейчас помогу и поддержу энергией, а в следующий раз она придёт ко мне. Скорее всего сегодня надо будет оставить её под наблюдение в палате. Как минимум до вечера, а возможно и до завтра, определитесь по её самочувствию.

— Договорились, — кивнул Рябошапкин. — Начинаем?

— Начинаем, — сказал я и положил свою ладонь поверх его.

Таким образом я убью двух зайцев. Во-первых, я хотел посмотреть, что Иван Терентьевич сможет сделать сам, во-вторых — под моим контролем более эффективно будет сделан первый этап вмешательства, которых у этой пациентки будет ещё много.

Рябошапкин направил энергию из ядра в ладонь, сфокусировал в тонкий пучок и начал воздействовать на ту часть образования, которая проросла в лёгкое. Я пока только смотрел и не вмешивался, поглядывая периодически наполнение его ядра, которое стремительно таяло. Когда его запас опустился почти до четверти, было удалено не больше половины того, что было в лёгком. Пожалуй, скажу ему, пусть все такие случаи сразу шлёт ко мне. В скором будущем мы все будем отправлять их в новый онкоцентр, а пока будем справляться сами.

Я направил поток энергии в помощь Рябошапкину и дело пошло быстрее. Мы совместными усилиями полностью убрали опухоль из лёгкого, из плевры, из межрёберных промежутков и частично из рёбер. На этом и мой запас энергии стал близиться к критическому уровню, а я ещё хотел укрепить сами рёбра, чтобы они у неё не сломались при первом же чихе. Я сообщил об этом коллеге, и мы сделали это с ним вместе.

— Пожалуй на сегодня достаточно, — сказал я, убирая руку.

— Странно, а внешне ничего не изменилось, — пробормотал стоявший рядом Юдин.

— А здесь оно изменится чуть позже, — сказал я. — А ты тоже можешь немного поучаствовать.

— Что я должен сделать? — оживился Илья.

— Пока ничего особенного, просто надо очистить рану и убрать воспаление в мягких тканях. А вы, Иван Терентьевич, наложите ей тогда повязку с нашей новой мазью. После приёма посмотрите пациентку и мне доложите, дальше будем решать. И прокапать надо обязательно, хотя бы пару флаконов.

— А как же с моим пациентом? — спросил Виктор Сергеевич. — Пойдём смотреть? Он уже сидит.

— Ох, я уже и не вспомнил, — вздохнул я. — Много впечатлений на один день. Но откладывать не будем. Илья, Иван Терентьевич, вы тогда здесь заканчивайте и подходите в кабинет Виктора Сергеевича, а мы пока без вас осмотр начнём.

Когда вошли в кабинет Панкратова, он позвал из коридора мужчину, по которому сразу было видно, что ему нужна медицинская помощь. Это был довольно измождённый мужчина чуть за сорок с потухшим взглядом. Он входил в кабинет, словно отсюда должен был отправиться в последний путь.

— А почему это мы такие грустные? — спросил я, приветливо улыбаясь.