— Как скажете, Александр Петрович, — ответила медсестра, склонив голову. — И прошу прощения за мои эмоции, но я только добра вам желаю.

— Знаю, Свет, — улыбнулся я ей. — Поэтому на тебя не злюсь.

Я вернулся к манипуляционному столу и решил снова просканировать конечность от и до. С сосудами, ясное дело, ничего не произошло, а вот отёка, как не бывало и уже невооружённым глазом было видно изменение мягких тканей голени в лучшую сторону. Значит не зря старался. Если даже у меня не получится улучшить венозный отток, всё равно пациент не зря приходил. А восстановление кожи и подкожной клетчатки голени надо бы продолжить. Отложу это на другой раз

Теперь я перешёл непосредственно к язве. Ещё немного воздействовал на микроциркуляцию и усилил приток крови, потом начал мягко воздействовать на дно язвы, усиливая рост грануляций. Действовал аккуратно, неторопливо, методично, чтобы достигнуть должного эффекта в ране, которая не заживает месяцами.

Стадии свежего рубца я достиг минут через двадцать, зато не истощился, сделал всё аккуратно, бережно. Результат работы мне визуально понравился. Можно было бы сегодня отпустить пациента домой, но я подозреваю, что пока этого делать не стоит.

— Я немного подлечил вашу ногу, — сказал я мужчине, когда Катя его разбудила. — Но процесс лечения ещё далёк от завершения. Думаю, вам пока лучше побыть у нас в госпитале, соблюдать постельный режим, возвышенное положение конечности и ежедневную личную гигиену. Мочалкой ногу тереть нельзя ни в коем случае, просто помыть рукой с мылом. Или можно взять мягкую губку, у нас такие имеются. В понедельник мы с вами продолжим. По поводу питания не переживайте, у нас хорошо кормят.

Сказал про кормёжку и сам призадумался. Сказать повару выходить на работу в выходные, чтобы накормить одного пациента? Насколько знаю, больше никто из моих сотрудников на выходные пациентов не оставлял. Так, забыл про бабушку с образованием в груди, она же тоже пока у нас обитает. Значит пусть повар выходит на работу, уж для двоих-то приготовить не напряжно.

Наконец-то рабочий день закончился. Так как я был инициатором пролонгирования рабочего времени, я и в ответе за своих сотрудников. Катю и Свету отвёз по домам и только потом направился в главное управление полиции.

Дежурный сначала не хотел меня пускать, объясняя, что приём граждан на сегодня закончен, но я назвался, он сверился со списком, позвал ещё одного сотрудника и тот повёл меня к Боткину. Андрей находился в той же камере, где я навещал его в первый раз вскоре после ареста.

— Привет, дружище! — воскликнул Андрей, обрадовавшись моему приходу, вскочил со стула и бросился обниматься. — А я всё жду, когда ты придёшь, думал, что ты про меня забыл.

— Я? Забыл? Не дождёшься! — сказал я и рассмеялся. — Просто я только сегодня узнал, что тебя наконец перевели. Да ещё сегодня на работе задержался. Потом так торопился, что не купил тебе ничего вкусненького, тогда в другой раз привезу.

— Да ладно, забей, — сказал Андрей, отстраняясь от меня. — Думаешь я тут голодаю? Нет, конечно, тут неплохо кормят. Не как в «Медведе», но вполне сносно. Как сам?

— Да у меня всё нормально, — махнул я рукой. — Работа кипит, студентов обучаю, со следующей недели уже практика первая будет. Книгу по онкологии пишу потихоньку.

— Ого! Да ты там в науку подался, пока я шконки по тюрьмам изучаю, — рассмеялся Андрей. — Твой объект изучения мне нравится гораздо больше.

— Ну ты же понимаешь, что сам виноват? — спросил я, чувствуя себя при этом почему-то неловко.

— Понимаю, — кивнул Андрей. — Но и ты пойми меня правильно, я не жалуюсь, а просто констатирую факт. Как там твоя сестрёнка поживает? Хорошо учится? Будет достойным продолжателем семейного дела?

— Она не только хорошо учится, но уже и работает у меня в госпитале мастером души.