— А о каком деле вы подумали? — заинтересовался я.

— Хочешь мне подкинуть внучку с сомнительным прошлым? — спросил дядя Витя, поставив чайник на плиту.

— Так не интересно, вы всё знаете, — сказал я и насупился, изобразив обиженного ребёнка.

— Это несложно было просчитать, я ждал, когда ты созреешь, — хмыкнул он, выкладывая булочки и печенье на большое блюдо.

— Почему тогда сами не предложили? — удивился я.

— Потому что сам до последнего сомневался, что справлюсь с такой задачей, но похоже и правда другого варианта нет, так что привози, — сказал он и обречённо вздохнул.

— Так может тогда не надо? — уже засомневался я. — Если вам это настолько в тягость, тогда зачем? Вы мой друг, а друзьям гадости делать я не привык.

— Брось, Саш, так надо на самом деле, — отмахнулся он. — Я пока другого варианта всё равно не вижу. Поживёт пока у меня, а дальше видно будет. Давай будем этот вопрос считать решённым, озвучь второй.

Я пересказал ему утреннюю беседу с Обуховым, наблюдая, как взгляд дяди Вити становится всё тяжелее и печальнее. Когда я закончил, он продолжал задумчиво и неторопливо размешивать сахар в чашке чая, который там давно уже бесследно растворился. Я замолчал и не трогал его, надо же дать спокойно подумать.

Положив чайную ложку на край блюдца, дядя Витя молча встал и вышел из комнаты. Через пару минут вернулся с тетрадкой и ручкой, которые положил передо мной на стол.

— Пиши, — коротко сказал он и подождал, пока я буду готов.

Потом он диктовал, а я записывал, что надо приобрести для организации небольшого палаточного городка. Он говорил даже такие мелочи, о которых я бы не догадался, пока не хватился на месте, чего не хватает для полного счастья. Например, я напрочь забыл, что палатки зимой надо отапливать, я же ни разу в жизни не жил в палатке зимой.

Когда закончили с этим списком, принялись за список медикаментов и оборудования, которые должны храниться в нашей дополнительной кладовой на случай возникновения эпидемии. После этого был ещё один список — закупки для нужд госпиталя при возникновении необходимости автономного существования в течение месяца.

— Записал всё? — спросил дядя Витя.

— Да, вроде всё, — сказал я, ещё раз пробегая взглядом по спискам.

— Пиши второй экземпляр, завезём сейчас Обухову и поедем.

— Куда поедем? — не врубился я во внезапно возникшие новые планы.

— За Марией поедем, куда же ещё, — покачал головой дядя Витя. — Это ведь отдельный список подготовки к эпидемии. Можно сказать заголовок.

— Ладно, — кивнул я, вырвал листы из центра тетради и постарался аккуратным почерком перенести туда всё, что мы только что написали. Кроме Марии, конечно. — Я готов.

— Значит допивай чай и на выход, — скомандовал дядя Витя. — Я пошёл одеваться.

Шустрый старик, только поспевай за ним. А уж за его мыслями так точно не поспеешь. Я засунул оставшуюся половину булочки в рот и запил остатками чая, а несколько печенек положил в карман, ребёнка угостить. Ребёнка, ха, до сих пор каша в голове, не определился, как правильно её воспринимать. Всё равно печенье никому не повредит.

Обухова в кабинете я не застал, но Дмитрий Евгеньевич сказал, что он где-то в больнице и должен вернуться в кабинет. По крайней мере его одежда осталась здесь. Тогда я отдал ему двойной тетрадный лист со списками и слёзно попросил вручить ему с соответствующими пояснениями, чтобы он не убрал, не думая, в карман и не забыл, это вопрос срочный.

Пока ехали в Никольское нас накрыла метель, существенно замедлив скорость передвижения. Лететь по трассе с такой плохой видимостью — за пределами благоразумия.