— А ты кто такой будешь, сынок? — прозвучал совершенно ожиданный вопрос.

Выйдя из временного ступора, я объяснил ей, кто я и откуда. Старушка уверенно встала со своего ложа и нисколько не смущаясь того, что на ней кроме ночной сорочки больше ничего не было, стала водить меня по комнате, безошибочно выбирая самых тяжёлых по состоянию. Я осилил ещё двоих и на этом мой запас энергии иссяк. Бабулька чётко просекла этот момент и направила потянувшуюся к земле мою пятую точку опоры в единственное в комнате кресло, стоявшее в углу. Я даже не смог сразу поблагодарить, а просто закрыл глаза и начал медитировать.

Через пять минут моё ядро снова было полнёхоньким, я встал, поблагодарил старушку, которая за это время умудрилась приодеться чуть ли не в вечернее платье. Увидев её резкое преображение, я нервно икнул. Женщина мне показала на следующего пациента, нуждающегося в неотложной помощи, но я поднял палец вверх.

— Одну минуточку, — сказал я и пошёл искать Марию.

Я боялся, что из-за своей неопытности в таких делах валяется там где-нибудь без сознания, но я ошибался, она была в полном порядке.

— Ты за меня что ли переживаешь? — спросила Мария, встретившись со мной глазами.

— Есть такое, — хмыкнул он.

— Мне это приятно, конечно, — кокетливо произнесла шестилетняя девочка, от чего у меня пробежали возмущённые мурашки по коже. — Но со мной всё в порядке, я знаю меру.

— Мне остаётся только завидовать, — пробормотал я и вернулся к пациенту, на которого указывала старушка.

— Ты уж не серчай сынок, что я в твои дела лезу, — сказала она. — Просто я сама раньше знахаркой работала. Долгая моя история, не буду отвлекать.

— Я обожаю чужие истории, — вздохнул я, — но сейчас, пожалуй, и правда не время для них. Так что я продолжу.

И я продолжал и продолжал. Отдыхал в кресле и снова продолжал. Перед глазами уже был хоровод из карих глаз и чёрных, как смоль, волос. Да чего ж вас столько много-то! Я уже заканчивал с очередным пациентом в следующей комнате, как у меня в кармане начал разрываться телефон. Обрабатываться антисептиком, чтобы достать аппарат и посмотреть, кому же я так срочно понадобился, было совсем не с руки, и я настойчиво игнорировал звонки, продолжая работать.

Когда последний мой пациент смог самостоятельно подняться с кровати и выпить таблетки, я наконец-то вздохнул с облегчением, но не факт, что это всё. Я отправился посмотреть, как идут дела у Марии и встретился с ней в коридоре. Вид у неё был достаточно измученный, но довольный.

— Ты тоже закончил? — спросила она, оперевшись о притолоку.

— Я да, — кивнул я и вяло улыбнулся. — Уже даже не верится, что такое возможно.

— Чего у тебя там телефон трезвонит? — спросила она. — Он меня даже из соседней комнаты достал, не хочешь посмотреть?

— Давай выйдем отсюда и посмотрю, — махнул я рукой. — Надо бы вернуться в лагерь и позавтракать.

— Уже девятый час, — хмыкнула Мария. — Думаю пора.

— Ого! — воскликнул я, взглянув на часы. — А я даже не обратил внимания, что на улице светло.

— Если бы не было пасмурно, точно заметил бы, — хмыкнула Мария. — Бери свою сумку и пошли.

Хозяева густонаселённой квартиры всячески пытались нас чем-то отблагодарить, даже пытались усадить за стол и накормить, но мы спешно раскланялись и вышли на улицу. Вот теперь можно обработать руки антисептиком и достать из-за пазухи уже задолбавший звонками телефон.

Глава 16

Когда я взял в руки телефон, увидел семнадцать пропущенных вызовов. А я-то думаю, чего это он всё играет и не останавливается. Звонил отец, Обухов, Настя и даже Курляндский.