— Ну как там у тебя дела, Саш? — встревоженно спросил он. — Мы очень волнуемся.

— Да как у меня дела, работаем, — хмыкнул я. — Ничего из ряда вон выходящего, просто много работы.

— Это она? — уточнил он.

— Да, она. Но теперь уже не так страшно. Тяжёлых больных подлечиваем магией, а сам микроб отлично убивается антибиотиком. Если бы не Курляндский, было бы море трупов, а так считанные единицы.

— Это да, вовремя Готхард Вильгельмович придумал это лекарство.

— Представляю, как создатель этого зловредного штамма иерсинии сейчас себе волосы на попе рвёт, — хмыкнул я.

— О Господи, сын, откуда такие странные ассоциации с самоистязанием? — хохотнул отец. — Я ведь это себе наглядно представил.

— Слышал где-то, уже не помню где, — соврал я. Не скажу же, что в моей прошлой жизни это было очень ходовое выражение. — У вас там как дела? Всё нормально? Вспышки нет?

— Если честно, понятия не имею, — ответил отец. — Ходят тысячи разных слухов, один другого хлеще, но пока официального подтверждения нет. Команды снаряжаться в противочумные костюмы из коллегии не поступало. А вот в ближайшие пригороды поехали несколько бригад, это всё, что я знаю.

— Понятно, — вздохнул я. — Будем надеяться, что у них ложный вызов, как я считал вначале здесь. Первые двое пациентов к чуме не имели никакого отношения.

— Заражённых много? — спросил отец.

— В процентном соотношении сложно сказать, мы же только начали.

— Понятно, — тихо произнёс отец. — Ты там береги себя, Саш.

— Да, пап, хорошо, постараюсь, — сказал я и положил трубку.

Пока разговаривал с отцом, до меня дважды пытался дозвониться Обухов, что предопределило мой следующий звонок.

— Степан Митрофанович, что-то случилось? — сразу спросил я.

— Хрен до тебя дозвонишься, Саша! — воскликнул мэтр.

— А ничего, что мне в противочумном костюме сложно отвечать на телефонные звонки? — парировал я.

— Ладно, Бог с ним, что там у тебя? — спросил он уже более спокойным тоном.

— Заражённых много, работаем, — коротко ответил я. Не рассказывать же про каждый конкретный случай. — Другие вспышки есть?

— Пока нет, но все наготове, — Ответил Обухов. — Там к тебе в гости тот же майор контрразведки поехал разбираться. Говорит, что есть подозреваемые, причём на высшем уровне. Фамилий не говорил, но я боюсь, когда мы их услышим, будем в шоке.

— Мои предположения правильные, назревает госпереворот? — зачем-то спросил я, хотя прекрасно понимал, что это не телефонный разговор.

— Похоже на то, — задумчиво произнёс Обухов. — Но наше с тобой дело — служить людям и их здоровью, а эти вопросы будут решать специально обученные люди из соответствующих структур.

— Согласен, — хмыкнул я. — Ну пусть приезжает этот ваш майор, пообщаемся. Он вроде неплохой человек.

— Он такой же мой, как и твой, — хмыкнул Обухов. Жду от тебя цифры по заболевшим, вылеченным, умершим.

— Сейчас до лагеря доберусь и всё будет, — пообещал я и положил трубку.

Странно, отец сказал, что несколько бригад поехали в пригороды, а Обухов сказал, что других очагов нет. Просто слухи? Настала очередь Насти, но коллеги смотрели на меня уже с угрозой. Они недавно вышли из домов неподалёку, подошли к моей машине и ждали, когда я закончу разговаривать.

— Может нам в лагерь пора, Сань? — напряжённо произнёс Юдин. — Что-то и есть уже хочется.