— Ну всё, мы пошли, — добавил я, увидев в её глазах понимание. — Будьте здоровы.

— Спасибо, господин лекарь! — грянул дружный хор нам вслед.

— Ну вот, так всегда, — пробубнила Мария, когда мы спускались этажом ниже. — Тебе все лавры, а я так, погулять пришла. Мне тогда ещё плюшевый мишка в руки полагается.

— Или маленькое ведёрко, совочек и формочки для куличиков, — усмехнулся я.

— Рано для куличиков, — хмыкнула она. — Пасха через два месяца.

— Из снега слепишь, — сказал я и нажал на кнопку очередного звонка.

— Из снега? — с недоумением спросила Мария.

Я уж хотел ей рассказать про традиционную детскую забаву из моего детства, но в это время дверь открылась и молодая женщина, на лице и шее которой были язвы, охнула и упала к нашим ногам.

— Похоже, что её лечил лекарь, — сказала Мария, присев возле неё на корточки. — Та самая картина возврата, как в моей деревне. Живая ещё. Я тогда ей займусь, а ты смотри кто ещё есть.

— Идёт, — сказал я, осторожно перешагнул через открывавшую нам дверь женщину и вошёл в квартиру.

Быстро пробежав по комнатам, я нашёл ещё двоих пациентов. В одной комнате лежал видимо муж, лет сорок с чем-то, в другой — сын в пределах двадцати. И тот и другой были в тяжелейшем состоянии, кожа покрыта свежими язвами. Теперь уже и ежу понятно, что болезнь вернулась после вмешательства лекаря. Надо бы ещё уточнить, кто их лечил, его теперь тоже надо лечить. Почему-то я сомневаюсь, что он приходил такой же нарядный, как я.

Состояние мужчины мне всё-таки показалось тяжелее, поэтому я решил начать с него. Вывести полностью из этого состояния я себе цели не ставил, стабилизирую и поставлю капельницу с антибиотиком, а сам тем временем займусь парнем. Вливание магической энергии в почти убитый чумой организм я остановил, когда ядро опустело наполовину.

— А это что такое у вас? — услышал я возмущённый вопрос пациента, когда раскладывал штатив для капельницы.

— Готовлю систему для внутривенной инфузии, — сказал я.

Специфические медицинские термины зачастую очень благотворно влияют на пациентов, но здесь оказался не тот случай.

— Капельницу что ли хотите поставить? — спросил он, подозрительно прищурившись.

— Да, — ответил я и удивился, откуда он знает вообще такое слово. — А вам уже раньше ставили?

— Нет, — буркнул он. — И сейчас не надо. Слышал я про эту ересь от коллеги в Питере, ни к чему хорошему это не приведёт.

— Вы лекарь? — спросил я, осенённый догадкой.

— Да, — ответил мужчина. — Один из лучших в Павловске.

— А вы заметили, господин лекарь, — с иронией начал я. — Что ваши лечебные процедуры не помогли ни вам, ни вашей семье?

— Они помогли, — возразил он. — Просто надо было повторить, а я не успел.

— Даже если успели бы, это вряд ли решило бы вопрос. Это не обычная чума, а искусственно выведенная.

— Знаю, но лечится так же, — не сдавался он. — После первой процедуры и жене и сыну стало намного лучше.

— Эта иерсиния магическим воздействиям поддаётся совсем по-другому, чем те инфекции, о которых вы знаете. Она временно отступает, потом резко возвращается и становится только хуже.

— Хотите сказать, что вы мне сейчас в вену солёной водички покапаете и всё станет хорошо? Иерсиния боится солёной воды?

— Не говорите глупостей, — сказал я, стараясь не раздражаться, хотя самому уже хотелось его стукнуть этим самым штативом. Не зря же говорят, что самые сложные пациенты — это родственники и медики.