С охами и вздохами все встали и поплелись в сторону моего микроавтобуса, по пути надевая новые респираторы и перчатки. Старые догорали в специально привезённой для этого походной печи. Туда же пойдут и наши костюмы, когда мы закончим сегодняшний рейд.

Адресов-то нам досталось мало, спасибо местным работникам скорой помощи, зато все пациенты были в тяжёлом состоянии. Как раз здесь и пригодились утяжелявшие сумку штативы и растворы. Примерно половине пациентов антибиотик вводился с капельницей. Было и несколько умерших. Возможно, они могли бы ещё жить, приедь мы к ним с утра, но кто же знал, вызовы поступили совсем недавно. Неоднократно попадались пациенты с возвратными симптомами. Мне кажется и правда эта иерсиния питалась магией и, некоторое время сыто отдохнув, с новой силой атаковала заражённого, резко и значительно утяжеляя его состояние.

Однако всё плохое рано или поздно заканчивается, и мы наконец-то вернулись в лагерь. Причём приехали даже немного раньше, чем позвали на ужин. Постепенно подтягивались и другие бригады, состоявшие из лекарей с Рубинштейна. Естественно, не отказывали и знахарям скорой помощи, которые сегодня были на смене. Некоторые были довольны тем, что сегодняшний рабочий день завершился, другие были смурные, с потухшими взглядами, видимо не всё везде гладко прошло. Люди настолько устали, что почти не разговаривали друг с другом. Среди подходивших к санпропускнику я разглядел и Жеребина, решил к нему подойти.

— Константин Фёдорович, как дела? — поинтересовался я у понуро плетущегося молодого лекаря.

— Как дела? — переспросил он, поднимая на меня взгляд. — Хреново дела. Теперь онкология мне кажется безобидной забавой по сравнению с тем, на что довелось сегодня насмотреться. Мне раньше никогда не приходилось видеть, когда пациент умирает буквально у тебя на глазах. И так сегодня три раза. Двоих я смог откачать, одну не успел.

— Не кори себя, — сказал я, похлопав его по плечу. — Мы же здесь не банальную простуду лечим, а тяжёлую инфекцию, являющуюся по сути биологическим оружием.

— Насколько бесчеловечно создавать такое, — покачал он головой. — Того, кто это всё сотворил, даже на кол посадить слишком гуманно будет.

— Полностью согласен, — кивнул я. — Но средневековые пытки не наш метод. Очень надеюсь, что скоро злоумышленников найдут и накажут по всей строгости закона.

— Жаль, что нельзя наказать их самому, — пробубнил Жеребин, глядя куда-то вдаль. — Растягивал бы на дыбе, медленно-медленно. Причём чем дальше, тем медленнее. Хочется забыть это всё поскорее, как страшный сон. Хорошо хоть до Питера они не добрались.

Я хотел было сказать ему, что добрались, но ему и так тяжело, не буду травмировать ещё больше. Тем более, что все уверяют, инфекция там не разгулялась, город был готов. Однако даже отец, главный лекарь клиники, ездит по вызовам и занимается больными. Сейчас после ужина я наконец-то смогу позвонить Насте, узнать, как дела.

Когда мы уже усаживались за стол, к нам подсел со своей тарелкой тот самый майор контрразведки.

— Ну что, Александр Петрович, я могу вас поздравить, а вы меня.

— Это с чем же? — заинтересовался я.

— С тем, что скоро это всё закончится, — улыбнулся он. — Больше из этой чёртовой лаборатории не вырвется ни один микроб. Логово зла было подвержено кремации.

— Надеюсь, вместе со всеми сотрудниками? — спросил я, даже забыв, что передо мной стоит долгожданный ужин, который стремительно остывает.

— Ну мы же не такие звери, как они, — хмыкнул он, закидывая в себя картошку тушёную с мясом и грибами. — Они все арестованы и находятся в следственном изоляторе под надёжной охраной. Всем, кто с ними контактировал и будет контактировать, выдали рекомендованный вами антибиотик, от греха подальше.