Выйдя из многоэтажки на улицу, мы чуть не ослепли. С утра было пасмурно, а сейчас светило солнце и, отражаясь от снега, нещадно слепило. Может быть мне показалось, но оно уже начинало немного пригревать. Ну да, день удлиняется, солнышко поднимается выше над горизонтом, скоро весна.

Зверски хотелось снять респиратор и вдохнуть почти весенний воздух полной грудью. Так-то, чисто теоретически можно это сделать. Я немного подумал, достал антисептик из сумки, обработал руки, верхнюю часть костюма спереди оросил аэрозолем, протёр респиратор и наконец-то стащил его со своей физиономии.

— Ох, хорошо-то как! — произнёс я на мой вкус слишком громко, но иначе не получалось, эмоции рвались наружу.

Я оглянулся на Марию, она делала то же самое. Увидев следы от респиратора на её личике, я теперь и сам ощутил жуткий дискомфорт по всему периметру его прилегания к лицу. Первая же ассоциация с работой в красной зоне во время Ковида. Меня самого миновала чаша сия, просто видел фотографии и видео с этими героями, по-другому их и не назовёшь.

— Мне кажется или кто-то шашлыки неподалёку жарит? — спросила Мария, принюхиваясь и водя носом из стороны в сторону.

— Ага, есть такое, — сказал я, когда тоже почувствовал этот манящий запах. — Я только сейчас понял, как хочу есть.

— Ну правильно, время-то уже три, — хмыкнула Мария. — Так что ничего удивительного. И вообще, не заботишься ты о ребёнке, где нормальный режим питания?

— Это кто здесь ребёнок, — хохотнул я. — Ты что ли?

— Хочешь сказать непохоже? — спросила она и сделала такое жалобное личико, что уже хотелось рвануть на запах шашлыка, отнять пару шампуров и скормить ей. Шашлык, конечно, а не сами шампуры.

Не, пары мало, надо брать четыре, чтобы два себе оставить. Интересно, а шестилетний ребёнок осилит пару шампуров?

— Ты о чём это так задумался? — настороженно спросила Мария, глядя мне в глаза. — Из меня что ли шашлык сделать хочешь?

— А что, на наш коллектив вполне хватит, — ответил я и изобразил достаточно маньячную хищную улыбку, Пеннивайз отдыхает.

— Фу, дурак! — фыркнула она и отвернулась.

— Ну так, — хмыкнул я, — есть местами.

Я окинул двор взглядом, наших коллег ещё не было видно, звонить им и спрашивать на каком они этапе тоже бесполезно, трубку никто не возьмёт. А вот я могу и взять теперь, телефон за пазухой снова напомнил о своём существовании. Я глянул на экран, это был Курляндский.

— Слушаю, дядя Гот, — ответил я.

— Ну это просто кошмар, Саша! — на повышенных тонах начал он. — До тебя дозвониться просто невозможно! Ты почему трубку не берёшь?

— А здесь ответ простой, — спокойно ответил я. — Противочумный костюм на мне есть, а противочумного телефона у меня нет.

— Ах да-а-а! — протянул Курляндский. Мне показалось, что я услышал, как он хлопнул себя ладонью по лбу. — Я об этом что-то не подумал, там чума же. Ну и как там показали себя в деле мои таблетки?

— Просто замечательно! — довольно эмоционально ответил я. — Ампульной формы маловато, но мы её за сегодня даже не тронули, так что это не страшно. А вот что бы мы делали, если бы не было таблеток, я себе просто не представляю. Магия эту иерсинию не берёт. Так что честь вам и хвала, дядя Гот, можно сказать, что это вы всех спасли.

— Ох, Саня, что ж ты со мной делаешь! — протянул Готхард Вильгельмович таким елейным голосом, как кот после поедания банки сметаны. — Это ж как бальзам на душу, но слишком уж много, кажется, у меня передозировка. Ну а таблеток-то хватает?

— Пока есть ещё, — сказал я, заглянув в незастёгнутый в спешке большой торцевой карман сумки, где у меня находился стратегический запас.