Наконец хворый доплёлся до кровати и рухнул на неё, как мешок не скажу с чем.

Глава 18

Пациент, как смог, улёгся на кровать и тяжко вздохнул, закрыв глаза. Такое впечатление, что он до этого держался за счёт неведомой батарейки, а теперь она кончилась.

— Давай я? — спросила Мария, заискивающе глядя мне в глаза.

Приняла-таки меня за главного. Что ж, мелочь, а приятно.

— Да пожалуйста, — ответил я ей, а потом обратился к хозяину квартиры и организатору «пира во время чумы»: — Предлагаю следующего пригласить в другую комнату, где есть кровать или диван.

— Да, конечно, — закивал мужчина и оглянулся на Марию. — А девочка справится?

— Ещё как, — хмыкнул я.

И так мы по одному выдёргивали сидящих за столом и проводили лечебные процедуры. Последний поразил больше всех. Перед тем, как встать со стула, он опрокинул в себя полную рюмку чего-то крепкого. Словно перед походом на эшафот.

— Этот точно мой, — усмехнувшись сказала Мария.

— Ты что-то затеяла? — с сомнением спросил я.

— Увидишь, — хмыкнула она, потом встретилась со мной взглядом, добавила: — Да всё будет нормально, не переживай!

— Ладно, забирай, — согласился я и вслед за пациентом и напарницей зашёл в соседнюю с гостиной комнату.

Я же видел по глазам что она что-то задумала. Главное — пациенту не навредить, но это она вряд ли сделает нарочно. Она, как обычно, положила ему руку на грудь. Сначала картинка была уже привычная, нормализовалась дыхание, порозовели щёки, но потом что-то пошло не так. Он снова побледнел и схватился руками за голову.

— Ай-ай-ай, моя башка-а-а! — громко простонал мужчина.

Он начал метаться, похоже появились позывы на рвоту, но в этот момент Мария убрала руку с его грудной клетки и коснулась пальцами его лба. Пациент сразу успокоился, обмяк, убрал руки от головы и по лицу расплылась блаженная улыбка. Моя напарница по какой-то причине не собиралась от него отходить. Она снова положила руку ему на грудь, повторив приступ головной боли и рвотных позывов. Потом снова успокоила, коснувшись лба.

Удовлетворённо хмыкнув, она встала и пошла к двери.

— И что это было? — спросил я, подхватив сумку и выходя вслед за ней.

— Отучала его пить, — сказала Мария. — В Никольском эта моя способность была в цене.

— То есть получается, что там все знали, что ты можешь исцелять? — спросил я. — Тогда зачем были эти игры, когда лечила ты, а говорили, что это я сделал?

— Вообще-то далеко не все знали, я это не афишировала. Да и свои возможности демонстрировала далеко не на полную, словно я очень слабый маг. А из запоя выводить мне нравилось больше всего, отрывалась, как могла. Их почему-то особо не жалко.

— Но как же так? Почему не жалко? — удивился я. — Это же тоже люди!

— Ага, люди, — усмехнулась Мария. — Которые всю семью оглоблей по двору гоняют, например, вот это люди, да? Это мне таких должно быть жалко? Да ничего плохого я им в принципе не делала, только что-то типа того, что ты сейчас видел. Зато у них надолго отпадало желание пить брагу или самогон.

— Так у тебя там основная специализация была врач-нарколог?

— Чего? — спросила Мария, остановилась на ступеньках и посмотрела на меня с недоумением. — Это в твоём родном мире что ли? Я здесь таких слов не слышала.

— Да много ли ты в своём Никольском слышала, — хмыкнул я.

— Ну ты это, не перегибай, — сказала она, глядя на меня исподлобья. — Я не виновата, что меня в село забросило. Я скоро наверстаю, у деда Вити хорошая библиотека и мы с ним разговариваем по долгу.