— Я понял, — сказал кому-то отец, положил трубку и обвёл всех присутствующих ошалевшим взглядом. — Обухова арестовали.

— Ты шутишь? — спросил я.

Реальность начинала терять очертания и превращаться в дурной сон. Уж кто больше всех сделал для здравоохранения города и для меня лично, как не он? Да таких людей вообще надо причислять к лику святых!

— Это наверно какая-то ошибка! — в сердцах произнёс я, вскакивая из-за стола. — Этого просто не может быть! Кто звонил?

— Дмитрий Евгеньевич, — коротко ответил отец, уставившись в стол прямо перед собой. — Он обычно не шутит.

— А почему? По какой причине? Что он вообще говорит? — не унимался, но сел обратно на свой стул.

— Взяли Гааза со всеми его учениками и учеников Захарьина, — убитым голосом сказал отец. — Можно сказать, что больница Обухова не только обезглавлена, а отрублена по пояс. Там на них всё держалось.

— Ну допустим, — начал я пытаться рассуждать. — Захарьин и Гааз с последователями вполне могли участвовать в заговоре, хотя и это не факт, но Обухов-то точно нет! Это золотой человек! Да ведь Волконский сам лично с ним недавно общался!

— Я понимаю твоё возмущение, но что ты предлагаешь делать? Идти с вилами против сотрудников контрразведки?

— Как минимум надо написать обращение к императору! — сказал я на эмоциях, но сам уже начал понимать, что горожу что-то не то. Так, Саша, успокойся и думай логически. — Подожди-ка, у меня ведь есть телефон Волконского, просто надо ему позвонить и разобраться во всём. Уж он-то должен на всё ответить.

Я достал телефон из кармана и начал искать князя в списке контактов.

— Сын, остынь! — резко сказал отец. — Не натвори дел! А то сейчас и тебя и нас всех отправят по тому же адресу!

— Не переживай, пап, — сказал я и натянуто улыбнулся. Но я уже почти успокоился и соображал, что делать дальше и что говорить, чтобы и себя не подставить и Обухову помочь. — Всё будет хорошо.

Отец сначала с недоверием, а потом с удивлением посмотрел на меня, кивнул, откинулся на спинку стула и принялся молча ждать. Все остальные, присутствовавшие в столовой, тоже замерли в ожидании. Только Катя и Мария спокойно продолжали завтракать.

— Михаил Игоревич, доброе утро! — начал я. — Прошу извинить за беспокойство в столь ранний час, но я уже знаю, что вы давно не спите.

— Доброе утро, Александр Петрович, — спокойным домашним тоном произнёс Волконский. — Я в принципе догадываюсь по какому поводу вы звоните, но я вас уверяю, у вас нет пока никаких поводов для беспокойства. Вас же Степан Митрофанович интересует, я правильно понимаю?

— Совершенно верно, — подтвердил я и сразу замолчал в ожидании продолжения с его стороны.

— Мои люди были вынуждены его задержать в соответствии с прямым приказом императора. так как немалое осиное гнездо свилось именно в его учреждении, — так же спокойно продолжил Волконский. — Я-то прекрасно знаю, что он не причастен ко всему этому, но мне теперь придётся это доказывать. Думаю, что этот вопрос должен решиться достаточно быстро, со всех вошедших не в ту дверь лекарей сейчас берут показания и на их основании я смогу доказать его невиновность, что не составит большого труда. Так что день, максимум два, он побудет взаперти в самой комфортной камере Санкт-Петербурга, потом мы со всеми причитающимися публичными извинениями его отпустим. Зато весь этот клоповник будет вычищен до основания. Точнее он уже вычищен, осталось только отделить зёрна от плевел.

— Спасибо за исчерпывающее объяснение, Михаил Игоревич, — сказал я, когда понял, что он закончил.