— Валера! — воскликнул я, красочно представив эту катастрофу.

— Да не буду я чудить, Сань, успокойся, — пробурчал он. — В чужом городе вдалеке от дома такие вещи я вытворять не буду, зачем мне вас подставлять?

— Вот и договорились, — кивнул я. — Тогда пошли.

Мы прошлись по самым красивым местам. Мария по пути прочитала про главные достопримечательности города и добрую половину из них нам удалось увидеть. Уставшие и замёрзшие мы вернулись в гостиницу и отправились в ресторан. Я открыл меню и сразу понял, что не смогу самостоятельно сделать заказ, так как большинство названий были аутентичными и неизвестными, немного помогло краткое описание блюд и беседа с официантом. Валера уже научился молниеносно становиться невидимым и большую часть времени сидел в кресле за столом так, чтобы увидеть официанта заранее. Другие посетители его не видели из-за небольшого простеночка, разъединявшего соседние столы между собой.

Я проснулся раньше будильника почти на час. Возможно потому, что поставил его на восемь утра, когда обычно уже начинается рабочий день. Вроде организм молодой, а привычки остались старые. Я не торопясь умылся, побрился, привёл себя в порядок и вышел в гостиную, чуть не вскрикнув от неожиданности.

За обеденным столом сидела Мария, перед ней разложены десятка два открытых книг, в которых она искала нужную информацию, причём во всех практически одновременно. Волосы взъерошены и больше напоминают воронье гнездо, на столе стоит термос и кружка с чаем.

— И давно ты здесь? — спросил я, подходя ближе и с любопытством стал заглядывать в книги. — Или ты вообще спать не ложилась?

— В шесть, — коротко ответила она и принялась что-то записывать в небольшой карманный блокнот.

— Ладно, не буду мешать, — сказал я и отправился в ресторан, чтобы заказать завтрак.

Можно было бы это сделать не выходя из номера, просто позвонив по телефону, но я решил немного пройтись и выпить первую чашку крепкого кофе, пока думаю над заказом. Возвращаться в номер особо не торопился, пялился в окно на прохожих и проезжающие машины. В номер вернулся наверно минут через двадцать и тихо чертыхнулся. Мария всё так же сидела за столом, но у неё уже была нормальная причёска, нормальная одежда на выход, а не махровый халат. Книги лежали на столе ровными стопками. Практически вслед за мной вошёл официант и ввёз небольшую тележку, с которой начал выставлять заказанный мной завтрак.

— Фу, это что, творожная запеканка? — возмущённо воскликнула Мария, заставив официанта испуганно попятиться. — Как это вообще можно есть? Может ты ещё и манную кашу мне заказал?

— Овсяную, — хмыкнул я. Успокоил официанта, оплатил заказ и дал щедрые чаевые в качестве возмещения морального ущерба. — Я не знал, что ты не любишь творожную запеканку. Могу я съесть обе порции, а ты тогда кашу и штрудель.

— Ладно, идёт, — успокаиваясь сказала магичка и отодвинула от себя запеканку, морща носик. — Забери эту гадость.

— Отличнейшая запеканка, между прочим, — сказал я, закинув первый кусочек в рот и запивая малиновым киселём.

— У тебя ещё и кисель? — спросила Мария и скорчила такое лицо, словно я пью гной.

— И кисель, — кивнул я. — Кофе я уже выпил. А киселём могу поделиться, будешь?

— Меня сейчас вырвет!

— Какие мы нежные, — покачал я головой и продолжил свою трапезу молча.

Не понимаю всё-таки, как можно это не любить? Откуда это вообще берётся, что люди ненавидят какой-то определённый вид еды? Один мой друг не любит обычную капусту в любом виде, в том числе щи. Другой не ест курицу, но жена утверждает, что ест, просто он об этом не знает. Жена с детства ненавидела манную кашу.