Сверкают белки глаз, зубы, звенят ожерелья, браслеты. Над площадью звучит песня юности и свободы. А вот появилась сорокатонная прицепная платформа с синей по белому надписью стодюймовыми буквами: «Мы — Бхилаи». На платформе расположились миниатюрные домна и блюминг, коксовая батарея и мартен. На небольшом возвышении в передней части платформы в традиционной одежде сталеваров стоял парень, — один из профсоюзных вожаков завода. Когда платформа Бхилаи поравнялась с ложей премьера, был включен гудок, призывный голос завода…

К Неру в этот самый момент подошли с двух сторон Парсел и Бенедиктов.

— О чем, по-вашему, думает сейчас этот человек? — обратился Неру к Бенедиктову, указывая своим коротким жезлом из резной слоновой кости и сандалового дерева на парня, что стоял на платформе с макетом Бхилаи. Парень, истолковав этот жест премьера по-своему, крикнул что-то своим товарищам, и платформа вздрогнула от приветственных возгласов. Тот сдержанно ответил: — Видимо, о чем-то радостном, праздничном…

— Увы, едва ли это так, — промолвил Неру. — Конечно, он потрясен и ошеломлен столицей, всем этим шумом, пышностью наверняка не виденного им никогда зрелища. Но чтобы вы лучше могли понять мою страну, психологию моего народа, я должен сам ответить на поставленный мною вопрос. Это, знаете ли, нелегко. Но надо уметь смотреть правде в глаза. К сожалению, большинство индийцев все еще еженощно засыпают с единственной мыслью: «Что моя семья, я сам будем есть завтра?..» — Но по данным ваших статистиков, в Индии за годы независимости уровень жизни повысился, посевная площадь увеличилась, валовый урожай зерновых и риса вырос, — возразил Бенедиктов.

— Увы, наши статистики и пропагандисты далеко не всегда пишут достаточно вразумительно… и правдиво… Ведь нам во многом, если не во всем, приходится начинать с нуля. Слава добрым богам, индиец уже почти привык к мысли о возможности получать пусть самую скудную пищу раз, даже два раза в сутки. Раньше от голода вымирали целые города, провинции — миллионы людей…

— Во второй половине двадцатых годов нам приходилось решать архитрудную дилемму: станки и независимость или ширпотреб и рабство, сказал Бенедиктов.

— Мы тоже взяли курс на индустриальное развитие. Хотя убежден, что умершим от голода, пожалуй, безразлично, как будет жить следующее поколение…

— Ваше превосходительство, — продолжал Бенедиктов, — на днях один крупный местный журналист, господин Маяк, сказал мне, что решить эту проблему в Индии так же непросто, как и вопрос, что было раньше: курица или яйцо…

— несколько лет, — проговорил Неру, — мы получаем продовольствие из США (вежливый кивок в сторону Парсела). Это ли не убедительный пример сосуществования? Россия строит заводы, Америка кормит и поит. И все это на основе нашего классического нейтралитета!..

«Любопытная фигура этот президент, — думал Бенедиктов. Великолепно понимает, что никакого сосуществования тут нет и в помине. Элементарный классовый подход к путям развития бывших колоний».

«Миллион проблем у бедного Неру, — отметил про себя Парсел. — Нужно лавировать между русскими и америрканцами, между социализмом и капитализмом… Десять дней без передышки можно перечислять все его проблемы. И на одиннадцатый день их не станет меньше — они плодятся в Индии в геометрической прогрессии.