У освещенного яркими огнями главного входа в пресс-клуб стояли автомобили и мотоциклы. расплатившись с рикшей, Раджан поднялся по лестнице на второй этаж.

Пресс-клуб разместился в неказистом старом здании. Однако журналисты Дели сделали все, чтобы превратить его в уютный уголок, где было приятно коротать вечер, — поздний вечер с друзьями или просто коллегами по перу. На стенах большого зала развешаны дружеские шаржи на премьера и членов кабинета, исполненные лучшим карикатуристом Индии Шанкаром. По залу разбросаны архисовременные диваны и кресла, обступившие хрупкие столики. Вдоль одной из стен метров на пятнадцать вытянулся бар — резное сооружение из розового дерева.

Бар? Но ведь Индия — страна сухого закона?

Ну и что же? Журналисты — народ смышленый. На одном из заседаний правления пресс-клуба премьер-министр Неру был единогласно избран его почетным членом. И теперь здесь можно было выпить виски и пива по вполне доступным ценам в любой день недели.

Официанты в безукоризненно белой одежде и перчатках. У потолка энергично вращаются неутомимые вентиляторы. В клубе ни одного журнала, ни одной газеты. Бильярдная. Салон для игры в карты, шахматы.

Что еще нужно для отдыха журналисту?

Раджан прошел через зал, непрерывно здороваясь: улыбаясь, приветственно помахивая рукой, почтительно склоняя голову, пренебрежительно кивая. Он выбрал кресло в дальнем правом углу. За столиком уже сидели четверо.

И что это была за разношерстная компания! Окинув всех взглядом, Раджан даже хмыкнул от удивления. Алар — главный репортер коммунистической газеты «Ред Бэннер» — тощий, длинный. ни дать, ни взять — знаменитая Колонна Ашоки, воздвигнутая одним из императоров древней Индии. Раттак. Пожалуй, из всех, сегодня присутствующих в пресс-клубе, он — единственный, допущенный на еженедельные инструктажи прессы у американского посла в Индии. Глаза большие, удивленные, как у годовалого младенца, грива черных волос, элегантные бородка, усики. Шанкар. Седой. Плотный. Квадратный. Лицом — вылитый Дон Кихот, сбривший бороду. Чагуэн, главный редактор двухнедельника «Комьюнизм тудэй». Неопределенного возраста, тронутое оспой лицо, проникновенный взгляд. Одет в темный френч а ля Мао…

И «Ред Бэннер», и «Комьюнизм тудэй» — органы коммунистов Индии. Однако газета выражает точку зрения так называемого «правого большинства», а журнал — «левого меньшинства».

Алар пьет пиво, Чагуэн — шэнди, смесь пива с лимонадом.

Все остальные — виски с содовой.

— Достопочтенный Алар всегда выражается языком передовиц своей газеты, — говорил Раттак, продолжая, видимо, давно уже начатый разговор. «Политика неприсоединения способствует постепенному увеличению стабилизации и укрепления зоны мира».

Витиевато, замысловато, хотя и суконно! А я предпочитаю называть вещи своими именами. Для коммунистического мира у нас отличный козырь: длительная программа построения социализма в Индии. Так сказать, декларация — недорого стоит, зато красиво звучит. Для Запада — козырь похлеще: полная свобода — на веки вечные! — частного предпринимательства. для нас же самих удобно и прибыльно: сиди и спокойно подаивай обеих коровок.

Шанкар вдруг залился беззвучным смехом.

— Чего вы смеетесь? — обиделся Раттак. — По-моему, я не сказал ничего такого, что могло бы заставить вас хохотать, как пьяная обезьяна.

Шанкар вместо ответа достал карандаш, записную книжку и мгновенно набросал рисунок: между двух стоящих друг к другу задом коров сидит Раттак и, жуликовато прищурившись, пытается дотянуться до левого и правого вымени. Коровы бодро улыбаются.

— А что, — уже примирительно сказал Раттак.