Ему нужно выбраться отсюда, избавиться от этого звука.

Александр, пошатываясь, поднялся на ноги и поковылял между Беззвездными, слишком оглушенными болью, чтобы обращать на него внимание.

И тут его пронзило ощущение, словно огромный крюк впился во внутренности. Он обернулся и увидел, как взмывает в небеса демон молодого короля, тот самый, которого он создал когда-то из своей силы и которого в последний раз видел во время обисбайи, когда пытался присвоить его себе.

Мальчишка выпустил его на свободу. Это будет стоить ему трона. Это будет стоить ему всего. А зачем? Чтобы героически погибнуть за страну, которая все равно отвернется от него? Неужели этот мальчишка ничему не учится?

«Жертва». Шепот Юрия в голове, исполненный благоговения.

«Он – идиот. Это передо мной ты должен благоговеть».

Что хорошего принесет этот широкий жест королю? Александр ощутил, что демон начинает распадаться так же, как и его ничегои. Он был сильнее их, может, потому что целиком вырвался из Николая, а не был собран по кускам из теней вокруг, а может, потому что был связан с сознанием короля. И все равно он не мог сравниться с колоколами.

«Нет, мог бы. При твоей помощи».

Само собой, Юрию ничего так не хотелось, как заставить Александра пожертвовать собой во имя общего дела.

«Они пошли за тобой. Они поверили в тебя».

Александру нужно было бежать. Он спасется, как всегда, потом соберется с силами и разработает новый план. Фьерданцы быстро выкашивали ряды равкианских солдат, и как только они доберутся до Беззвездных, Александр уже ничего не сможет поделать. Ему нужно выбраться отсюда. У него целая вечность, чтобы разработать новую стратегию, отнять Равку у фьерданцев, набрать последователей и проложить новый путь к успеху. Он слишком много сил вложил в свое воскрешение, чтобы вот так просто рисковать жизнью.

И все же его не отпускала мысль о том, что случится с гришами, если фьерданцы победят сегодня. Ему ни к чему будут чудеса и великое воскрешение, если всего этого никто не увидит.

Возможно, было еще не слишком поздно вмешаться и спасти ситуацию. Александр расставил ноги и поднял руки ладонями вверх, призывая тени. На этот раз он не пытался придать им форму. Вместо этого посланные им тонкие щупальца тьмы стелились над полем в поисках знакомой силы. Подобное притягивает подобное.

Он закричал, когда тени встретились с демоном. Они влились в него, придавая ему форму.

Больше. Тело Александра била дрожь, пока он судорожно пытался сохранить рассудок в этой оглушающей, сводящей с ума вибрации, сверлящей его череп. Лоскуты его теней обвивали тело демона, придавая силы, связывая, помогая обрести целостность.

Существо взревело. Александр чувствовал связь с разумом демона, с разумом Николая.

«Монстр – это я…»

Тень мысли.

Крылья демона взрезали бледное полотно зимнего неба, неся его к колоколам. Он врезался в один, затем в еще один, опрокидывая их на землю, превращая в груды стекла и металла. Какой-то солдат пытался выстрелить в демона, но тот сорвал с него шлем и вогнал когти в лицо, купаясь в его крови, как в бальзаме.

Фьерданцы бросились врассыпную, охваченные страхом при виде возникшего перед ними чудовища. Одурманенные гриши не проявили никакого интереса, в их мыслях царил парем.

С торжествующим ревом король-демон разбил последний колокол. Лавина звука иссякла. Наступила блаженная тишина. В рядах равкианских солдат раздались крики, и они, шатаясь, стали подниматься на ноги. Они истекали кровью. Они были измучены. Но не побеждены.